Совушка ее величества

Не поленилась и выжгла, а затем и чуть ли не на полметра перекопала контур, чтобы ненароком не подпалить лес, и лишь к тому времени, когда небо заполонили звезды, я, наконец умывшись и переодевшись в чистое, уселась на капоте Олежкиного джипа и теперь бездумно смотрела, как пламя, щедро сдобренное бензином, пожирает мертвые тела.

Спать не хотелось. Если уж на то пошло, то ничего толком не хотелось. Незаметно подкралась коварная апатия, даже некоторый ступор, из которого меня вывел странный гул.

Моментально насторожившись, а затем и вовсе спрыгнув с капота, я пыталась понять, откуда он доносится и что может значить. В мозгу не возникало ни одной ассоциации, и спустя несколько секунд я признала, что этот звук мне абсолютно незнаком. А затем появилась вибрация. Вибрировало все – земля, костер, деревья, машина и даже я. Вибрация нарастала, как и гул, и совсем скоро они слились воедино, начав доставлять ощутимый дискомфорт.

Отступив как можно дальше к деревьям, пригнувшись к земле и зажав уши руками, я хотела зажмуриться, понимая, что пик уже близко, как гул перешел в визг, а затем костер взорвался огненным шаром, раскидывая угли и горящие ветки по округе, и в небо взмыла… точнее, попыталась взмыть визжащая Димкина душа.

Наверное, мои глаза были идеально круглой формы.

А затем стало еще страшнее. Димка орал, вырывался, огрызался, но никак не мог вырваться из крепких рук, принадлежавших остальным умершим. Настя, Света, Олег и Костя – это были именно они. Бесплотные полупрозрачные призраки, но тем не менее…

Я не знаю, сколько это продолжалось, но они держали и горели. Они горели и горел он, их убийца. И если он был в ярости, то они улыбались.

А к утру они сгорели, не оставив после себя даже пепла.

Наверное, я все-таки на некоторое время отключилась, потому что пришла в себя от противной щекотки муравья, заползшего под футболку, а когда встала, чтобы размять затекшее тело, то на месте погребального костра обнаружила лишь выжженный на три метра участок с потрескавшейся землей.

Постояв некоторое время в растерянности, поняла, что медлить и дальше нет смысла, необходимо действовать. Кстати, если верить телефону, который вот-вот разрядится, то сегодня уже вторник, и мне придется потрудиться, чтобы объяснить свое отсутствие на работе. А еще – придумать внятное алиби и сочинить, где меня носило все эти дни. Радовало одно – о том, что я еду с ребятами, не знал никто, они заехали за мной в самый последний момент по предложению Насти.