Без очереди. Сцены советской жизни в рассказах современных писателей

При первой возможности мы с Галкиной отправлялись в магазины на охоту, особенно тяжело это было зимой. В толстых шубах с повязанными шарфами, в собранных гармошкой рейтузах, вязаных шапках набекрень – мы заваливались в магазин “Москвичка”, там при входе бил небольшой фонтан. На мозаичном полу под водой блестели однокопеечные, двухкопеечные монеты, а иногда и большие медные пятаки. По всей видимости, их бросали гости столицы, надеясь вернуться в сверкающий рай Калининского проспекта. Наша задача состояла в том, чтобы вытянуть со дна столько, чтобы хватило на мороженое. Я закатывала рукав шубы, а Галкина держала меня за ногу, чтобы я не упала в воду. Приходилось тяжко, иногда рукава шубы намокали, шапка сваливалась в фонтан, на нас бросалась и выгоняла уборщица, но все равно желание охотиться не пропадало. Мы упорно возвращались, искали монеты на блестящих полах магазинов и в телефонах-автоматах. Однако мы не представляли, что некоторые старшеклассники охотились за более крупной добычей.

Как-то нас собрали в большом зале школы и рассказали, что некоторые ученики ходят к гостинице “Арбат” и “Украина” и выпрашивают у иностранцев жвачку. А некоторые даже продают ее своим товарищам! О таком мы с Галкиной даже не слышали. Бумажку от жвачки мне один раз дали понюхать, но я не почувствовала никакого желания обладать ею. Потом перед нами выступила завуч и рассказала и вовсе страшное. Что некоторые иностранцы подходят к детям и сами им что-нибудь дают, а когда те протягивают руку, то фотографируют их так, как будто это нищие! А потом публикуют в своих газетах под заголовком “Советские дети просят милостыню”. Я тяжело задумалась: не могли ли коварные иностранцы сфотографировать наши с Галкиной упражнения у фонтана? Рассказ завуча меня потряс. Теперь, гуляя по проспекту Калинина, я внимательно всматривалась в лица людей, говорящих не по-русски. Но они ничего не предлагали, а только улыбались, глядя на меня. И вот однажды я наконец встретилась с теми, о которых говорила наша завуч. Возвращаясь из детской библиотеки с пачкой книг, я спускалась со склона около института курортологии, и тут ко мне подошли обаятельные мужчина и женщина. Они широко, по-нездешнему, улыбались и что-то пытались сказать на ломаном русском. И вдруг протянули мне яркий буклет. Я поняла, что сейчас они затянут на моей шее свою капиталистическую петлю, тайно сфотографируют и разошлют мой снимок по всем вражеским газетам. И я с протянутой рукой так и буду стоять перед всем миром. “Нет, – мысленно сказала я, – как бы вы ни старались, у вас ничего выйдет!” Я стояла, прижав книги к груди, и мрачно смотрела на них, как партизан на фашистов.