Антология советского детектива-8. Компиляция. Книги 1-17

— Все равно ваши специальные знания заслуживают самой высокой оценки.

— Десяток лет борьбы бесследно не проходят. Моими университетами были леса.

— Немного высокопарно…

— Нет. В лесах мы вроде бы проходили естественный отбор: выживали сильные, слабые погибали.

Мудрый это знал. Хилому, колеблющемуся, неумелому не место в лесу. Погибнет в первой же облаве. А не погибнет от пули, то свои затравят. Трудно лесовику, но в сто раз труднее курьеру. Идет курьер всякий раз новыми тропами, стерегут его опасности, предугадать каждую невозможно. Еще вчера, к примеру, работала «тропа» бесперебойно, а сегодня на ней — засада… Курьер должен уметь все: идти в лесу по звездам, спать на голой земле, часами лежать не дыша, стрелять навскидку, с точностью до миллиметра всаживая пулю в цель; курьер должен проходить там, где никто не пройдет. И еще он не имеет права верить кому бы то ни было: отцу, родному брату, давнему другу, спутнику, с которым вышел на «тропу».

Курьер — это волк-одиночка, на которого всегда идет охота."

"Мудрый готовил Чайку в обратную дорогу. Для начала устроил что-то вроде экзамена. Пригласил ее в подвал коттеджа — он был оборудован под тир — пятьдесят метров бетонного коридора, лампочки в сетках, у дальней стены — мишени. Мишени подсвечивались неярким светом, в подвале было почти темно.

— Какое оружие любишь?

— Стреляла из всякого. — «Вальтер»?

— В лесах я ходила с «парабеллумом». Он хоть и неудобный для кармана, зато в руке хорошо лежит.

— Верно. Держи «парабель».

Мудрый достал из несгораемого ящика пистолет, подал не глядя Лесе. Девушка почти лениво протянула руку, и «парабеллум» лег рубчатой рукоятью в ладонь.

— Можно?

— Давай.

Обойму она расстреляла почти мгновенно. Стреляла Леся с тем азартом, по которому сразу можно отметить опытного стрелка.

— В белый свет как в копеечку, — пробормотал Мудрый.

Но когда подошли к мишени, он тихо присвистнул — пули вышибли ее центр.

— А из автомата?

— Рен хвалил, когда стреляла.

— Попробуешь?

— С радостью, соскучилась по оружию.

Она взяла немецкий «шмайссер» и с явным удовольствием потянула затвор. С оружием в руках она сразу преобразилась — в маленькой ее фигурке проступила решительность, и походка у нее стала иной — осторожной, мягкой, бесшумной.

Мудрый оставил свет только у мишеней.

— Хорошо в темноте, — удовлетворенно сказала Леся.

Мудрый наблюдал за каждым ее движением, он достаточно хорошо знал требования боевых уставов Советской Армии, диктовавших четкие и ясные приемы обращения с оружием. Он смотрел, как Леся взяла автомат и как приготовилась к стрельбе.