Антология советского детектива-8. Компиляция. Книги 1-17

И когда в ресторане, где ужинала, с нею заговорил случайный сосед по столику, она поймала себя на том, что торопливо перебирает варианты: кто он, откуда, с какой стати набивается в знакомые?

А она была просто красивой, и молодой человек, естественно, начал за нею ухаживать — неловко, зато очень энергично.

Парень оказался из Закарпатья, Мария это сразу определила по акценту, по характерным словечкам, которые только там и употребляют, смягчая согласные, растягивая мягко и ласково окончания слов.

Мария представилась киевлянкой, приехавшей в столицу в научную командировку. Она на ходу сочиняла «легенду»: учится в Киевском университете, в аспирантуре, ее специальность — творчество Леси Украинки. С удовольствием и с полным знанием дела рассказала случайному соседу о детстве Леси — Ларисы Петровны Косач, о том, как будущая поэтесса с малых лет приобщалась к родникам народного творчества, записывала в Колодяжном и окрестных селах щедривки, свадебные песни, колядки, веснянки. Мария сознательно употребила в своем рассказе несколько определений, которые охот: но использовали националистические идеологи: самосознание, национальный дух, самобытность… Как сосед отреагирует?

Парень, он оказался секретарем райкома комсомола и приехал в Москву на какой-то семинар, морщился, а потом неожиданно спросил:

— Как думаете вы, знаток Леси, за что Иван Франко назвал эту больную, слабую девушку едва ли не единственным мужчиной во всей современной ему соборной Украине?

Мария удивленно приподняла бровь: парень смело лез в спор по, казалось бы, далеким от его практической работы темам.

— Я вам отвечу, — сказала Мария, — словами самой Леси:

Вставайте, живые, в ком дума восстала!Пора для работы настала.Гони предрассветную сонь,Зажги предрассветный огонь,Покуда заря не взыграла!Говорить о Лесе Украинке, любимой поэтессе, было для Марии большим удовольствием, и она охотно поддерживала разговор. Тем более когда потом зашел он о вещах, ей очень близких. Петро Климчук, так звали парня, с горечью рассказал о том, сколько вреда причинили западноукраинским селам бандеровцы. «Вам, киевлянке, — сказал он, — трудно даже представить, что они творили совсем недавно в лесных селах…»

Мария удивленно восклицала: «Не может быть!..», «Кто бы мог подумать!..», произносила какие-то слова, которые подчеркивали ее полную неосведомленность в том, что так волновало Петра."

"Это был ее первый разговор о бандеровцах не с националистами и не с коллегами по работе, и ее очень интересовало, как расставляет Петро интонации в своем рассказе, нет ли в его словах страха.

Парень ей понравился.