Антология советского детектива-8. Компиляция. Книги 1-17

И если бы она вдруг разоткровенничалась (что само по себе было невозможно, но вдруг…) и рассказала бы кому-нибудь о прожитом за последние годы, вряд ли бы ей поверили: «Начиталась взбалмошная девица приключенческих повестей»."

"Переход от жизни в лесу, в бункере Рена, в окружении бандитов, к площадям и улицам столицы был таким резким, что первое время Марии казалось: это сон, который может внезапно развеяться, исчезнуть. Но где бы она ни была — в Третьяковке, в Большом театре, у себя в номере на девятом этаже гостиницы «Москва», — она постоянно в мыслях возвращалась к событиям последних месяцев. Виделись ей родные леса такими, какими запомнились они в дни разгрома Рена. Казалось тогда, что и автоматные очереди на поляне со схроном, и гулкие взрывы гранат — это уже последние испытания, за которыми стоит мирная тишина. Зубчатые седые ели, молчаливые и спокойные, будут стоять на страже этой тишины. И не прошьет больше очередь синее небо, не вопьются пули в облака, никто не упадет, истерзанный свинцом, в снег, который так быстро пламенеет, орошенный кровью. «Кровь людская — не водица», — говорят старые люди. А сколько ее было пролито головорезами!

И Мария радовалась, что выстрелы и эхо от них. поглотали леса, что они не раскатились по земле, как на то надеялись бандиты.

Однажды ей вдруг ужасно захотелось домой. Она шла по улице Горького к Красной площади. Навстречу катился людской поток: женщины, дети, мужчины, старики… Поток был разноязыким и разноплеменным. Мария различила гортанную восточную речь, рубленые фразы прибалтийцев. Был конец дня, час «пик». Люди спешили по своим делам, они ничего не знали о схватках в западноукраинских лесах. В газетах о них не писали. И хорошо, что люди здесь ничего не знали об этом; война для них закончилась, и пусть у них будет спокойная жизнь, по которой все так стосковались за долгие годы.

А у кремлевской стены — голубые ели. Из каких краев сюда попали, красавицы? Такие же елочки встречаются и в ровенских лесах… Мария видела бандитский бункер, на люке которого росла елка. Было жаль, когда разнесло ее взрывом гранаты.

Мария ничем не выделялась в московской толпе. Первый день в столице она с удовольствием потратила на магазины. В своей чекистской работе ей не раз приходилось менять одежду, делала она это умело и привычно, а тут вдруг засмущалась, нерешительно перебирая платья. Ей показалось странным, что выбирает она одежду не для того, чтобы походить на сельскую учительницу, и не для того, чтобы стать избалованной профессорской дочкой «оттуда», а просто так — для себя, для своего удовольствия. И единственный критерий в этом выборе: к лицу ей обновка или нет.