Антология советского детектива-8. Компиляция. Книги 1-17

— Чего тебе? — приподнялась на койке подруга.

— Мне крышка, — сказала Злата спокойно. — Они все сумели доказать.

— Что ты — это не ты? — спросила Леся.

— И тебе это известно?

— А оно сразу видно. Вначале я сомневалась, теперь нет.

— Но почему?

— Сложно это объяснить. Лучше скажи — есть какая-никакая надежда?

— Нет. Они потянули за нужную ниточку. Мне теперь отсюда не выбраться.

Леся ничего не сказала, не поддержала ни добрым, словом, ни участием Злату. Да и что могла сказать она, Мавка? Не тот был случай, чтобы разводить сантименты. Провозгласить разве: «Украина тебя не забудет! Мужайся!»? Так разве же это так? Не знает Украина эту особу, прибившуюся к ее берегам из далеких краев.

Злата подобрала ноги, сидела на койке, как большая унылая птица с перебитыми крыльями. Зябко куталась в цветастый платок.

— Молчишь? — спросила.

— Молчание по нынешним временам дороже золота.

— И это все, что ты можешь мне сказать?

Леся задумчиво смотрела в квадратное окошко. Взгляд у нее был отрешенный; казалось, что мысли увели ее далеко от этой камеры и беды Златы ей безразличны.

— Мой совет ты не примешь, — ответила после тяжелой паузы.

— А ты все-таки скажи…

— Хорошо, — согласилась Леся. — Хочешь жить — ответь на вопросы следователя.

— С ума сошла! — Злата сжала кулачки, вплотную подступила к Лесе.

— Тише, не ори. Часовые сбегутся. Ты спросила — я ответила. Пойди все и расскажи — может, будет на нашей земле меньше крови и слез.

— Не дождутся они этого от меня! Что с тобой произошло, подруга? Еще вчера ты по-другому говорила.

— То было вчера…

— Тогда хочу тебе напомнить: у Советов свой суд, у нас — свой. Советы могут и помиловать, они сильные, а где сила — там доброта. Но мы ничего не прощаем. Наш закон: провалилась сама — не тащи за собой остальных.

— Хочешь погибнуть «героем»?

— Смерть меня не пугает.

— Потому что знаешь: грозит тебе только тюрьма.

— Значит, решила покончить с прошлым, Мавка? — в упор спросила Злата.

— Не знаю, — не сразу ответила Леся. Она действительно еще ничего не знала.

Сегодня ее вызвал на очередной допрос следователь.

— Мы точно установили, — сказал он, — что ваш жених Максим вовсе не погиб в бою с партизанами. Он был уничтожен по приказу куренного Рена. Вот документы, свидетельствующие об этом. Знакомьтесь.

Когда Леся прочитала показания людей Рена, участвовавших в акции, а потом арестованных чекистами, ей показалось, что рухнул весь мир.

— Боже мой!.. — прошептала она. — Но за что?

— Можно предположить, что Ольшанский — молодой, энергичный — мог в скором времени заменить Рена на посту куренного. Рен убрал соперника…

Леся справилась с болью: она сидела перед следователем прямая, строгая.