Антология советского детектива-8. Компиляция. Книги 1-17

— Неужели ваши инструкторы не показали, как у нас курят папиросы? — удивился полковник. — Смотрите…

Он извлек папиросу, постучал мундштуком по крышке, чтобы вылетели табачные крошки, примял табак пальцами, сжал мундштук лопаточкой.

Следователь смеялся одними глазами.

— Я не привыкла к папиросам. Курю всегда сигареты, — защищалась Ганна.

— Наконец-то вы сказали правду, — отметил иронически следователь.

— Вы мне не верите? — не сдавалась Ганна.

— Нет.

Она видела, что они действительно не верят ни единому ее слову.

Полковник невозмутимо курил, и у Ганны появлялось ощущение, что ответы его не интересуют — он ее изучает по каким-то своим, одному ему известным параметрам.

На Ганну надвигалась безнадежность. Хуже всего было то, что она даже не приступила к операции. А пославшие ее надеются, ждут. Крук в ту последнюю ночь рассказывал, как много они ставят на ее смелость, ум, изворотливость. «Мы должны выиграть в этой игре, которую нам навязал Стронг, — говорил Крук. — Иначе…»

Что иначе, Ганна и сама представляла. Стоит пересохнуть ручейку субсидий, и организация очутится на краю пропасти. Кроме разведки, с которой они установили контакты, их поддержать некому, потому что остальным после войны и своих дел хватает.

Как, где оборвалась цепочка, по которой шла Злата от Мюнхена на «земли»? Провал не был случайностью, она ничем себя не выдала, не обнаружила. Ее ждали… Но точно так же будут ждать и других, кого пошлют Мудрый и Крук. Они попадут в ловушку…

Ганна не могла найти ответы на свои вопросы. И не видела выхода — казалось, все и вся ополчились против нее.

Какой он уверенный в себе, этот полковник! Чуть опустил веки, задумался, будто и нет ему дела до какой-то Ганны Божко. Изредка проронит слово — два и молчит, сжигая папиросу за папиросой.

Ганна его боялась. Она решила стоять на своем до последнего, даже тогда, когда запирательство потеряет всякий смысл.

А потом последовало несколько очных ставок.

— Когда-нибудь вы встречались с этой женщиной?

— Нет.

— Что вы можете сказать об этом мужчине? Вы его знаете?

— Ничего не могу сказать. Первый раз вижу.

В кабинете следователя побывали тучный мужчина в чужом костюме, девушка примерно одного возраста с Ганной, какая-то женщина, одетая слишком пестро для своего возраста, еще один мужчина, бабушка, явно из села, другие люди. Все они внимательно и напряженно всматривались в Ганну, и все уже через несколько минут говорили одну и ту же фразу:

— Вижу впервые.

И Ганна подчеркнуто старательно присматривалась к этим людям и тоже отрицательно качала головой.

— Ничего не могу сказать.

Они проходили перед Ганной один за другим, и она чувствовала, что где-то здесь ей подготовлена ловушка. Знать бы где…

Наконец следователь сказал:

— Хватит. Вы не Божко.