Антология советского детектива-8. Компиляция. Книги 1-17

Почерк — до боли знакомый мне по анонимке. Я взял тетрадку, положил на нее ксерокопию анонимки и подвинул все это ближе к тому месту, где должен был сидеть хозяин.

Когда Гофман искал, куда поставить чайник, его взгляд остановился на открытой тетрадке. Изменившись в лице, он растерянно посмотрел на меня и вдруг сказал:

— Да, это я написал письмо… — Голос у него дрогнул. — Я не мог не написать, хотя боялся мести… Это же не человек, а изверг. Страшно все вспоминать, это кошмар… — Он умолк, схватившись рукою за сердце, и стал медленно оседать на пол. Я едва успел подхватить его.

Торопливо уложил Гофмана на диван, расстегнул ему рубашку, побежал на кухню, намочил полотенце холодной водой. А когда прикладывал его к груди, увидел рядом с соском два чуть заметных шрама. «Вот они, два ранения», — отметил я про себя.

Несмотря на мои опасения, через несколько минут Гофман пришел в себя.

— Извините, — сказал я. — Не предполагал, что это так подействует на вас.

— Вы меня извините, что я такой слабак… — улыбнулся он. — У меня сердце давно шалит. — Он достал нитроглицерин и сунул крупинку в рот.

— Исаак Львович, вы уверены, что именно Кузинко, именно этот человек ограбил и убил вашу семью? — спросил я после некоторой паузы.

— Да, уверен… — Он с минуту передохнул, потом продолжил: — Однажды я пошел в ателье, чтобы заказать себе костюм, я привык шить, они лучше сидят на мне. Так вот, пошел я в ателье. И что вы думаете? Я увидел высокого, большелобого, с тонкими губами и оттопыренными ушами человека в очках. Он стоял у столика приемщицы и доставал из своей сумки материал. Кажется, это было сукно. Ну да ладно. Важно другое: делал он это как-то странно… Разве мог я забыть этот резкий взмах руки снизу вверх? Отработанный жест. Этот жест, губа и уши преследовали меня всюду… Едва человек в очках вышел из ателье, я подошел к приемщице и спросил:

— Скажите, пожалуйста, как фамилия человека, который только сейчас сделал вам заказ?

Она с удивлением посмотрела на меня, боясь, что она откажется, я поспешно добавил:

— Человек показался мне знакомым, я где-то с ним встречался. Мне очень важно узнать его фамилию и адрес, где он живет.

— Кузинко, — на одном выдохе выпалила приемщица и, посмотрев на квитанцию, добавила: — Улица Семашко, двадцать три, квартира десять…

Я долго мучился, как мне поступить, хотя точно знал, что это тот самый «Матрос». Вы спросите, почему мучился. Отвечу: я боялся мести… Сами понимаете, такие люди, как этот, способны на самое страшное. Вот теперь вы знаете все.

Я с сочувствием смотрел на Гофмана, на глубокие морщины, безжалостно разбросанные по его лицу, застланные горем глаза и думал: какую же страшную трагедию пережил и продолжает переживать этот человек.