Антология советского детектива-8. Компиляция. Книги 1-17

Из дневника Марины

«Отец в Вене… Что он делает сейчас в этом чужом городе, среди чужих людей? Да, именно среди чужих. Кто его там окружает? Как он там ведет себя? Трудно сразу поверить запоздавшим родственным порывам своего дядюшки. Где же он был раньше? Не кроется ли за этим что-либо дурное? Правда, заболеть всякий может. Присланная справка подтверждает это. Вроде бы все логично. Но из головы не выходит рассказанный чекистом на лекции случай… Я о нем рассказала отцу. «Ерунда все это», — ответил он. Я подумала сейчас о нем. Как-то он там… Что-то тревожно на душе».

Неожиданный разговор

Дома меня ожидала встревоженная Фани.

— Загуляли что-то вы, Алексей Иванович. Я уже начала беспокоиться.

— Все в порядке, Фани, спасибо, вы очень внимательны.

— А настроение у вас изменилось. Вы чем-то взволнованы?

— Вы правы. На меня удручающее впечатление произвела встреча с безработным в парке и особенно… с больной девочкой… и вообще… что-то мне не по себе.

— Алексей Иванович! Странный вы человек! Где их нет, безработных? Разве в России нет этих, как их там называют, побирушек? Все это мелочи. Это не должно вас волновать. Ваш брат живет хорошо и вам помогает. А что еще нужно?

С ней трудно было разговаривать. Она явно не понимала меня. Фани удивленно пожимала плечами. И я решил прекратить разговор на эту тему.

— Да, да, Фани… Вы правы… Может, лучше дадите выпить? — Ее нужно было чем-то отвлечь.

— Вот и хорошо, Алексей Иванович. Конечно, я вам сейчас приготовлю. — И она выбежала на кухню.

В этот день я рано лег спать, словно предчувствовал, какое напряженное завтра меня ожидает."

"Роджерс больше не откладывал свидания. Он появился, как и обещал, и увез меня в Бургенланд дегустировать австрийские вина. Чистенький, ухоженный, зеленый городок, каких здесь немало, ничем не был примечателен. Запомнился мне винный погребок, напоминавший бочку, где по стене разместились столики на троих человек в виде маленьких бочонков с такими же стульями. Под сурдинку магнитофон играл вальсы Штрауса. Мягкий свет, исходивший как бы из стен, создавал интимную обстановку. Здесь я впервые узнал и попробовал, что это за штука глинтвейн. Горячее вино. Стоящее питье. Особенно когда продрогнешь, И все же не сравнить с нашей водкой.

Оттуда мы возвращались поздно вечером довольно веселые. Никаких вопросов, касающихся моей личной жизни, Роджерс сейчас не задавал. И меня это успокоило.

— Когда вы уезжаете, Алексей Иванович? — спросил он,

— Через восемь дней.

— Как быстро летит время, а я еще так мало успел вам показать.

— Что вы, Роджерс. У меня от впечатлений трещит голова, точно дышал угарным газом. Пощадите.

— Мне хотелось бы свозить вас в Германию. Невредно вам посмотреть, как живет сейчас наш когда-то общий враг.