Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

Русанов обессиленно опустился в прихожей квартиры на ящик с обувью, со страхом глядя на прыгающий в руках листок, и картины, одна страшнее другой, вставали перед глазами. Теперь ему было ясно, что Сергей ранен, что, наверное, стал инвалидом, не может самостоятельно добраться домой, поэтому в телеграмме и написано: «…Вам необходимо забрать сына Сергея лично». Бог ты мой, сынуля! Ведь уже объявлена точная дата вывода войск, осталось каких-то две с половиной недели!…

Полтора года назад провожали они Сергея в армию. Чего греха таить, Виктор Иванович все делал для того, чтобы устроить сына в одну из пограничных частей, хотелось ему, чтобы сын служил на границе, но Сергей заявил им с Зоей, что хочет и будет служить только в воздушно-десантных войсках, там-де настоящие мужчины. О тихой заставе он и слышать не хотел."

"Зоя, прекрасно знающая, что происходило в Афганистане (печать к тому времени писала уже обо всем открыто), буквально лишилась сна, требовала от мужа! «Витя, неужели ты ничего не можешь сделать для единственного сына?! Подумай о Сереже, мы можем потерять его!…»

Виктор Иванович дрогнул, отправился в военкомат, к давнему своему знакомцу полковнику Рыжакову. Но тот сказал, что уже поздно, Сергей написал рапорт о том, чтобы его направили служить только в Афганистан, иначе из армии сбежит. Конечно, сбегать он вряд ли собирался, но не учесть твердого желания призывника военком не мог.

Полковник Рыжаков, вполне соответствующий своей фамилии — весь огненно-рыжий, у него даже ресницы и волоски на руках были медного цвета, — сидя за заваленным бумагами столом, серьезно и сочувственно смотрел иа Русанова, и один бог знает, какие мысли рождались по этому поводу в его рыжей, аккуратно подстриженной голове. Он терпеливо ждал новых вопросов, но Виктор Иванович повернулся и ушел. В мозгу его жило теперь, плавило волю и жгло лишь одно зловещее слово: «Афганистан». Он не знал, что и как станет говорить Зое, как объяснять, что Сергей напросился туда сам, и он, отец, действительно ничего уже не может сделать!

В расстроенных чувствах Виктор Иванович зашел в первое подвернувшееся кафе, где торговали спиртным. Попросил у тучной, грудастой буфетчицы сто пятьдесят граммов коньяка, сел в дальнем углу, выпил. Ему нужны были силы для разговора с женой. К тому же он озяб на холодном октябрьском ветру, пока шел из военкомата пешком.

Отогреваясь, Виктор Иванович хорошо и нежно думал о сыне, который все-таки поступил по-мужски, как настоящий взрослый человек. Но в следующую минуту, случайно глянув на подвыпившего инвалида, с трудом добирающегося на костылях до входной двери, Русанов живо представил на месте этого человека своего сына… В глазах его потемнело.