Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

Он выдержал требовательный взгляд ее глаз и мягко, как с больным человеком, которого врач хочет успокоить перед операцией, произнес:

— В том-то и дело, что у нас нет полной уверенности в гибели Донорова под Калининградом. Думается, здесь произошла ошибка, и мы хотим установить, так ли это.

— Ошибка! Ведь столько лет… — она не докончила мысль, но Агатов и так понял, что она хотела сказать."

"— Не могли бы вы рассказать нам о его жизни, характере, привычках. Если помните кого из его родственников, то укажите их адреса. Одним словом, места, где, по вашим предположениям, мог бы находиться Доноров, окажись он живым и здоровым.

В ее глазах появилась настороженность, она вдруг начала что-то смутно понимать и судорожно схватилась за еще неоформившуюся мысль.

— Вы хотите сказать, что он где-то скрывается? — с ужасом выдавила она.

— Да, именно это я имел в виду.

— Но почему? Ведь он ничего не совершал. Был в плену, в лагере для перемещенных лиц, да мало ли кто не попадал тогда в плен. За это ведь сейчас не наказывают? Он был репатриирован в тысяча девятьсот сорок пятом году. Работал в колхозе в Жмаковке. Да еще как работал! Объясните, что же случилось?

— Екатерина Николаевна, — серьезно и тихо проговорил Агатов, — Михаил Доноров во время войны изменил Родине, служил в гестапо и совершил ряд тяжких преступлений против советских людей, за что ему дали кличку Мишка-палач. При наступлении советских войск ему удалось скрыться, а потом благополучно вернуться в родную деревню… Теперь вы знаете все.

Женщина растерялась, ее руки нервно забегали по скатерти, выискивая что-то невидимое, лицо вытянулось и, постарело на глазах, резче проступили морщины вокруг рта и на лбу.

«Что это она так разволновалась?» — не понял майор причины волнения Екатерины Николаевны. Но в следующую секунду все разъяснилось.

— Как же теперь быть? — прошептала она. — Володечка, он же ничего не знал. Как же теперь ему жить? — Ее отчаяние рвалось наружу. Ей страшно стало за сына, за его судьбу. Такой ужасной вести ее мальчик не перенесет. Позорное клеймо на всю жизнь — сын изменника Родины! Нет, нет, она должна что-то сделать, чтобы оградить его от свалившегося несчастья. Она должна! Собственная судьба ее мало тревожила. Сын, ее Володечка! Он только что встал на ноги, только что стал понимать жизнь, радоваться этой жизни, и вдруг такое известие. Она невольно застонала и прикрыла лицо руками.

— Вы напрасно волнуетесь, Екатерина Николаевна, — дошел до ее сознания голос майора. — Сын ваш никакого отношения к этому не имеет. Он честный советский гражданин. Дальнейшее зависит от вас, будет он знать об этом или нет. Мы, со своей стороны, сделаем все возможное, чтобы не бросить даже легкой тени на имя Владимира Шершеня.