Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

Подрумяненные щеки, будто глазированный пряник, мелкая сеточка морщин под глазами, которая многих женщин заставляет с ужасом думать о приближении старости, прямой, словно рисованный нос, в меру припухлые, но не в меру накрашенные помадой губы, зубам могла бы позавидовать любая кинозвезда — ровным и ослепительно белым.

Она стрельнула в Петренко оценивающим взглядом карих глаз и, усмехнувшись, выкрикнула:

— Пирожки! Горячие пирожки!"

"Капитан не сомневался — это была она, Таська Гольцева. Он подошел к ней сбоку и, остановившись, стал наблюдать, как она быстро и споро раскидывала свой незатейливый ходовой товар. Таська видела капитана, стоящего рядом с ее лотком, и несколько раз с обворожительной улыбкой косилась в его сторону. Она была уверена, что сейчас он с ней заговорит, потом, немного лавируя и заплетаясь в словесной сети, будет спрашивать ее адрес, узнавать, замужем ли она, с кем живет. И, только получив удовлетворительные ответы на все свои вопросы, а неудовлетворительных ответов на эти вопросы у Таськи не было, потому что она была не замужем и жила одна, без лишних глаз, он попросит разрешения зайти к ней сегодня вечером. Конечно, он спросит ее, что она пьет, в надежде, что она назовет водку. Да, она скажет, что пьет водку, хотя ее мучает и гастрит и катар, и от изжоги она избавляется лишь доброй порцией соды. Ну и что? Парень он ничего, интересный, статный, волевое строгое лицо, высок ростом и глаза, в голубизне которых можно утонуть, как в безбрежном море. Да, конечно, пусть будет водка. Парень заговорил:

— Анастасия Гольцева?

Она вздрогнула: этим именем ее не называли уже добрых двадцать лет. Для всех Гольцева умерла, исчезнув с глаз из города Е. Она вышла замуж за хромого банщика Назарова, осчастливив его своим красивым лицом, карими лучистыми глазами и горячим нежным телом. Банщик через год умер невесть от чего, оставив жене небольшой домишко на окраине города, к великому удивлению Таськи, более тридцати тысяч рублей и фамилию честного советского человека.

— Анастасия, да не Гольцева! — бледнея и пытаясь скрыть охватившую ее растерянность, ответила женщина. — Моя фамилия Назарова.

— Мне это известно. Но до Назаровой вы были Гольцевой.

Петренко говорил спокойно, твердо, и по меняющемуся цвету ее лица видел, что ей вдруг стало страшно. В глазах погас задорный, соблазняющий блеск, потухли искры, и голос стал обыкновенным, глухим и тусклым, голосом стареющей женщины. Теперь ей можно было дать столько лет, сколько было на самом деле.

— Что вам от меня надо? И кто вы такой? — все что она могла выдавить из себя.

— Сотрудник Комитета государственной безопасности.

— Вы дадите мне, наконец, пирожок! — не выдержал какой-то нетерпеливый голодный покупатель, суя ей в руку мелочь.