Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

— Дядя Афанасий! — позвал Алексей, прижав лоб к окну.

И вдруг сильный удар изнутри вышиб стекло. Оно разлетелось на мелкие кусочки, обдав лицо Барова стеклянными брызгами.

— Беги, Ленька! — отчаянным голосом крикнул дядя Афанасий. — Беги! Немцы…

Автоматная очередь докончила фразу. Алексей рванулся в глубь двора и завилял между раскидистыми, голыми яблонями — гордости Афанасия Ивановича, которые он сам вырастил. Баров перемахнул через низкую изгородь и очутился в соседнем дворе, встал, прижавшись к углу сарая. Сзади неслись крики, выстрелы, пули попискивали над головой. Баров хотел выскочить на улицу, оттуда до леса — рукой подать, как вдруг страшный удар по голове свалил его с ног. Алексей потерял сознание.

Пришел Баров в себя в каком-то незнакомом месте. Над ним стояли два полицая.

— Ну что, напартизанил, поганое племя! — прошипел один из них. Баров попытался подняться и дернул связанными ногами.

— Лежи, лежи, теперь уж недолго осталось. Не простынешь, на том свете чахоткой не хворают, — засмеялся полицай и отошел в сторону.

«Что же произошло в комнате?» — пытался сообразить Алексей. Ему вспомнились автоматная очередь и последние слова дяди Афанасия. Старик пошел на смерть, чтобы предупредить его, а он… эх!

Смерти Алексей не боялся, но ему сделалось страшно при мысли о том, что на явку может пойти Гриша Муравьев и тоже попадет в засаду. Баров простонал от злости и досады. И тут же над ним склонился полицай. С хитровато-скорбным выражением лица он поглядел на Барова.

— Эй ты, большевичок! Лежи смирна, не то долбану разок — и богу душу отдашь! — Полицай погрозил Алексею винтовкой. — Степан, идем греться, — позвал он второго. — Никуды не денется… Тут полежит, не околеет.

Но они не успели уйти, возле ворот послышались голоса. К Барову подошел белобрысый в эсэсовской форме и, резко толкнув сапогом в бок, приказал кому-то:

— Доставить в гестапо, будем беседовать.

Барова бросили в кузов машины, и вскоре она остановилась у ворот гестапо. Ему развязали ноги и руки и ввели в кабинет, где за столом важно восседал Мишка-палач. Он встал, подошел к Алексею, заглянул ему в лицо и спросил:

— У кого был в отряде?

— А я не был в отряде, — ответил Баров, наслаждаясь идущим от печки теплом.

— Чем же тебя кормили, что такой вырос? — с завистью потрогал Лапин свинцовые мускулы Барова. — Тебя на две части можно разрезать — таких, как я, будет два. — Он отошел к столу. — Значит, говорить не будешь, да? — задал он вопрос.

— О чем?

— Про твои бандитские дела! Как ты людей убивал!

— Чепуха это, господин начальник, никакой я не бандит.

— А это чье? — положил перед собой Лапин автомат Алексея."

"— Наверно, мой. Зверья боялся, вот и имел.

— Ваньку валяешь! — разозлился Лапин.