Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

И охотно ухватится за нашу подсказку: «Рванул, братцы, на Север, разрабатывать золотую жилу… Вернусь крезом, но, вероятно, не очень скоро». Он ведь не дурак и сразу поймет — что к чему… Близких родственников нет, а дружки… «Пишите, буду рад…» Помните, Виктор Павлович, как на одном из первых допросов Веселовский просил следователя: нельзя ли сделать так, чтобы о его аресте и о суде не сообщалось в прессе, чтобы в общем-то не афишировалось его грехопадение, хочет скрыть от дружков… Пожалуй, есть смысл пойти ему навстречу… Как считаете, Бутов? Вариант, как говорится, в унисон с нашими намерениями. А детали… Вы их отличнейшим образом отработаете сами? Так?

И, не ожидая ответа, приказал:

— Дальнейшее оформление возьмете на себя.

…Ровно через пять дней после отъезда Нандора в почтовый ящик была опущена открытка с венским адресом и с видом Красной площади. Бутов вступил в игру.

Евгений Ивин, Евгений Огнев

Дело взято из архива

Часть I

Анонимка

Почты было немного. Полковник Федоров не спешил ее просматривать. Он постоял у окна, с сожалением посмотрел на зловещие свинцовые тучи, из которых, словно из худого решета, с рассвета моросил мелкий дождь, и повернулся к календарю. Срывалась завтрашняя рыбалка: даже самые заядлые рыбаки вряд ли решатся ехать за город в такую непогоду. Придется субботу и воскресенье просидеть дома, коротать время в одиночестве. Радостного в этом было мало.

Жену с сынишкой Николай Григорьевич отправил на два месяца в Крым. Сейчас они купаются в море, и погода там, конечно, стоит великолепная. Можно было бы эти два месяца посвятить рыбной ловле, до которой Николай Григорьевич был большой охотник. Вчера до поздней ночи он приводил в порядок свои снасти, даже условился со своими друзьями о часе отъезда: выехать в субботу с ночевкой — одно удовольствие! И вот — дождь…

Николай Григорьевич оторвался от своих невеселых мыслей, подошел к столу и взял всю пачку писем. В основном письма были служебного характера, и полковник, стоя у стола, сразу же делал на них пометки, адресуя по отделам. Последним оказалось письмо в простеньком четырехкопеечном конверте, свернутом пополам и изрядно потертом. Федоров повертел его, задумчиво разглядывая корявые буквы. Кто-то, видимо, написал письмо, сделал надпись на конверте «Начальнику управления КГБ, лично», потом сунул его в карман и долго носил там, либо забыв, либо не решаясь отнести на почту. В конце концов письмо было брошено в ящик и спустя семь дней попало в руки начальника управления КГБ полковника Федорова.

Осторожно, по самому краю, Федоров вскрыл конверт и увидел листок из ученической тетрадки. Там стояло всего несколько строк.