Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

Глава одиннадцатая

Незваные гости явились к Валентине с Анатолием в ближайшую субботу. Остановился у их дома знакомый уже Рябченко «Москвич», вышли из него трое — Боб, Фриновский, Дюбель. Четвертый, Гонтарь, остался сидеть в машине, поглядывал с переднего сиденья на окна и по обе стороны улицы. Машину Боб поставил так, что из нее была прекрасно видна вся улица и дом Долматовой — смотаться в случае опасности можно в одно мгновение. Но, кажется, все было спокойно.

В дом сначала вошел Басалаев. Стоял в дверях молча, руки держал в карманах черной, с нерусскими буквами куртки, прямо, строго смотрел на Валентину и мелко вздрагивающего Анатолия. Усмехнулся вывернутыми, красными, как у девки, губами, и усмешку эту в точности повторили змейки-усы.

— Ну? — уронил он ленивое, вязкое, — Легавым не настучали?

Пришедший по-прежнему не вынимал руки из карманов куртки, и ни у Валентины, ни у Рябченко не было ни малейшего сомнения в том, что в любую минуту он может выхватить пистолет.

— Да что ты глупости говоришь! — сказала Валентина, с большим усилием унимая дрожь в теле и стараясь говорить спокойно. — Какие легавые?! Мы сами их боимся.

На лице Боба родилось что-то наподобие улыбки. Он переступил с ноги на ногу, подумал.

— Ладно. В таком случае будем знакомиться. Меня можно звать Бобом. Все остальное вам ни к чему. Вас я уже знаю. Валентина Васильевна, да? Муж о вас подробно рассказывал.

«Какая неприятная рожа, — думала Валентина, стремясь в то же время, чтобы и на ее лице было что-то похожее на приветливую улыбку. — С такой только за решеткой сидеть».

Превозмогая слабость в ногах, она поднялась с дивана, подошла к двери, где стояли Фриновский с Дюбелем, сказала ровно:

— Ну, что ж вы стоите? Заходите, коль пришли.

Дюбель с Фриновским тоже молчком стали у порога, поглядывали на Долматову и ее мужа настороженно, враждебно. Фриновский медленно жевал жвачку, жилище Валентины и Анатолия разглядывал с интересом. Дюбель же позевывал, хмурился: все эти дипломатические переговоры ему не нравились, он был человеком действия. Но Гонтарь их строго-настрого проинструктировал — сегодня пальцем никого ее трогать.

— Вы бы прошли, ребята, сели, — предложила Валентина и осуждающе глянула на Анатолия — ну чего пеньком сидишь? Натворил дел — расхлебывай теперь. А Рябченко будто парализовало — ни рукой не мог шевельнуть, ни ногой. Но все же он нашел в себе силы, встал, выставил на середину комнаты стулья. Но язык его прилип к нёбу, так ни слова и не вымолвил.

— Сесть мы еще успеем, — многозначительно усмехнулся Боб, подмигнув Анатолию.

Он по-хозяйски уселся, кивком велел сесть и Дюбелю с Фриновским. Но сел один Фриновский, а Дюбель остался стоять у двери, настороженность в его глазах не пропала.