Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

Вы должны запомнить на всю жизнь следующее: в Москве к вам придет наш связной, привезет деньги и инструкции. Примите его по паролю: «Андрей Воронцов передает вам привет и сувенир — бритву «Жилет». Хорошо запомните!

…Через трое суток ночью Захар опустился на парашюте в лесу, в ста пятидесяти километрах от Москвы. Рацию, пистолет, автомат и деньги он завернул в парашют и закопал, а лопату забросил подальше от места «захоронения». В те минуты он не очень задумывался над тем, придется ли ему когда-нибудь вновь откапывать все это, но инстинктивно зрительная память засекла место: опушка леса, впереди овраг, справа дорога, на другой стороне какие-то строения…

— Так я оказался в Москве…

Рубин вздохнул и умолк: нелегко вновь переступать черту, за которой начался тяжкий путь."

"— Поверьте, мне очень… — Захар не нашел подходящего слова, запнулся, посмотрел на Бутова и, словно угадав его мысль, спросил:

— Вы мне не верите?

Полковник ничего не ответил.

— Я могу продолжать?

— Потрудитесь вернуться назад… Вы предложили обер-лейтенанту Брайткопфу довольно хитрый план. Почему он безоговорочно его принял — понятно: отход от стандарта, некоторая гарантия безопасности шпиона. Ну, а вы-то сами, вам для чего потребовалось так усложнять свой побег? Абвер поверил вам. Вас запросто, без всяких дополнительных комбинаций с Воронцовым приземлили бы на советской территории, а потом уж можно являться с повинной, можно все рассказывать как было. — И, подумав, добавил: — Зачем вы придумали такой сложный план?

Кажется, впервые за время их беседы Бутов сформулировал свой вопрос столь пространно. Но он никак не мог короче высказать тревожившую его мысль. А ему сейчас надо ответить самому себе: что это — фантазия или человек раскрывает душу? План побега — одна из ключевых позиций. Рухнет или удержится она, подкрепленная объяснениями Рубина? Он ждет их, эти объяснения. А Рубин не спешит, обдумывает, будто и ему самому не ясно — зачем он так усложнил свой побег?

— Вы спрашиваете — зачем? — медленно заговорил он. — Это вопрос простой и сложный… Вы поймите меня… — Рубин вдруг стал возбужденно жестикулировать и разразился потоком слов. — Я не мог оставить своего лучшего друга в беде. Мой план давал возможность убежать ему. Но не это главное. Главное — проблема доверия и безопасности. Мысленно я представлял, как явлюсь в НКВД и человек с хмурым лицом, не глядя на меня, крикнет: «Врешь! Все выдумал! Где доказательства?» И тогда я отвечу: «Вот они: во-первых, зарытое в земле снаряжение; во-вторых, Воронцов. Разыщите его и допросите. Мы вместе бежали. Он подтвердит, что я был контужен и в плен попал, когда уже находился в бессознательном состоянии.