Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

Слово Пискуна было законом для Сеньки, и он решил обязательно выполнить его поручение.

Данилова вернулась неожиданно. На пятый день, утром, Свист увидел входящую в вестибюль цирка смуглую женщину. На ее шее было янтарное ожерелье.

— Живем! — обрадовался Свист и отпраздновал удачу стаканом вина.

К выполнению своей миссии он приступил обдуманно. Купил заблаговременно билет в цирк, и к началу представления сидел на галерке.

Ослепительно ярко вспыхнули прожекторы. На арене появилась группа джигитов на вороных конях.

С нескрываемым удовольствием Сенька следил за представлением. В антракте он полакомился мороженым и выпил бутылку пива.

Второе отделение публика ждала с нетерпением. Предстояло выступление воздушных акробатов, сестер Даниловых.

Толкаясь в течение дня около цирка, Сенька по серебряному кольцу узнал одну из сестер.

Сестры Даниловы занимали уборную в нижнем ярусе здания.

Когда грянул выходной марш, Свист встал со своего места и в полутьме нащупал перила лестницы.

В служебных помещениях сейчас было пусто. В конце длинного коридора дремал сторож.

Тускло светили редкие электрические лампочки. Пахло опилками и конюшней.

Никем не замеченный, Сенька подошел к двери с табличкой «Даниловы» и вставил в замочную скважину отмычку.

Слабо щелкнул замок. Проникнув в уборную артисток, он включил электрический фонарь.

Луч света скользнул по стенам и остановился на туалетном столе. В ярком пятне Сенька сразу увидел ожерелье.

Быстрым движением он схватил его и прислушался. Глухо доносилась музыка. Словно рокот моря прокатывались аплодисменты зрителей.

Выключив фонарь, похититель выскочил в коридор. Затем проскользнул в вестибюль.

Представление заканчивалось. Контролеров у входа не было. И, пользуясь этим, Свист беспрепятственно вышел на улицу.

Ранним утром Свист незаметно пробрался в каморку сапожника.

— Вот! — вытаскивая из-за пазухи ожерелье, воскликнул он.

— Тише, ты... — оборвал его Пискун, отбирая ожерелье.

— А гроши? — осторожно спросил Свист,

Пискун сунул ему десятирублевку:

— А теперь — сматывайся!

Сенька едва не застонал от обиды. Так рисковать — и напрасно...

Пискун в упор взглянул на него:

— Ну?

Свист сообразил, что дальнейшее пребывание здесь бесполезно, и, хлопнув в сердцах дверью, исчез.

А поздно вечером явилась Лохова.

Пискун молча вручил ей ожерелье.

Лохова приказала:

— Заприте дверь. Дайте бумагу и краску.

Пискун повиновался.

Лохова отодвинула в сторону инструмент сапожника и положила на столик лист чистой бумаги.

Пискун наблюдал за ней.

Лохова разрезала ножом нить. Бусинки рассыпались.

Она взяла одну из них, смазала краской и осторожно прокатила по бумаге.

На белом листе появилась черная полоса, испещренная линиями.

Вторая бусинка тоже оставила след.