Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

— Обещал принести золотишко, а сам…

— Ребята, да я же… Я все объяснил Борису!…

— А чего объяснять, зачем? — Фриновский явно выбирал момент для удара, заходил сбоку, замахивался, но его опередил Дюбель. С истеричным криком: «Дай-ка я, Фрин! Я эту зелень поганую в лагере вот так делал!» — саданул Рябченко ногой в живот. Анатолий пошатнулся от боли, согнулся пополам, но не упал, и тогда Санек ударил его кулаком в лицо, снизу, сбил фуражку. На губах Рябченко показалась кровь, он закрыл лицо руками, закричал тонко, визгливо, но это не остановило его истязателей— наоборот, удары посыпались со всех сторон.

— Хватит пока, — распорядился Боб. — Поговорим. А то убьете еще.

Он подождал, пока Рябченко поднимался с колен, трясущимися руками поправлял китель, отряхивал с колен сухие, прошлогодние листья. Навалился с вопросами:

— Почему не принес золото? Кого хочешь обмануть? «Сигареты» — самодельные, мы это сразу усекли. Где берешь? Говори! Или трупом тут оставим, ни одна собака не отыщет.

— Ребята, да что вы в самом деле?… — Рябченко сплевывал кровь. — Ну я же сказал, Борис: нет пока. Было — продали. И мы мало знаем друг друга… А вы — бить…

— Где берешь слитки, прапор? Говори!

— Я же объяснял: жена купила где-то… Я не знаю.

Басалаев дал знак Дюбелю — бей! Тот сзади, ребром ладони, ахнул Рябченко по шее. А Санек, выхватив у Фриновского цепь, придавил уже лежавшему на земле прапорщику горло, хрипел бешено в полные ужаса глаза:

— Задушу, падло! Говори, если жить хочешь! Где берешь золото? Ну!

— Жена… Валентина… с завода носит… — хрипел и Рябченко, задыхаясь от тяжести тела этого бандита, упершегося ему железными острыми коленями в грудь; велосипедная цепь резала горло.

— Стоп! Пусти его! — тут же распорядился Басалаев, и Санек соскочил с жертвы, с готовностью, однако, продолжить экзекуцию, помахивал цепью.

Рябченко долго, надсадно кашлял, кровь и слезы смешались в этом терзавшем душу кашле; казалось — вот-вот что-нибудь порвется внутри, и тогда кровь хлынет ручьем, ничем ее не удержишь. Он понял, что надо рассказывать, ибо это зверье ни перед чем не остановится, да и он сам сделал уже ошибку, сказал «а», выдал Валентину и себя тоже. Теперь надо было спасаться.

— Так-так, Толя, продолжай, — поощрительно посмеивался Басалаев, не давая своей жертве перевести дух, собраться с мыслями. — Значит, ты говоришь, что твоя жена, Валентина, работает на эаводе и золотишко оттуда?

— Ага… Оттуда.

— На каком она заводе? Кем работает?

Рябченко сказал.

— Понятно. Годится, — повеселел Боб. — Так бы сразу нас и информировал. А то «не знаю» да «не помню». Врать нехорошо. Воин должен быть правдивым… «Сигареты» сам делаешь?

— Нет. Не умею.

— Кто?

— Н-не знаю…

— Геныч, Санек, помогите товарищу прапорщику вспомнить.

— Семен делает.