Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

— Эй! Чего пристал к человеку, — неожиданно вмешалась в разговор жена Чукрина. — А ты чего терпишь, — обернулась она к мужу. — Да заяви ты на этого хама в милицию!

Заявлять в милицию не годилось. Это понимали и Вартанов и его «оппонент». Не понимала только Аня, громко кричавшая на пристававшего к мужу Вартанова.

Редкие прохожие останавливались и с любопытством прислушивались к перепалке. Это уж Валере совсем было ни к чему. Впрочем, для Эдика уличный скандал тоже грозил большими неприятностями. Он чертыхнулся, нажал на газ, и машина, рванувшись, скоро скрылась из виду.

— Что молчишь?! — набросилась Аня на мужа. — Какие у тебя с ним дела?

— Не шуми, — попросил он ее. — Дома поговорим.

На бывшего радиста с еще большей силой навалилось чувство мучительной неопределенности и страха. «Жил себе спокойно, занимался любимым делом и вот напакостил сам себе, — сокрушался он. — Что ж, никто не виноват. Так тебе и надо. Расхлебывайся...»

Дома он загнанно метался по комнате, курил одну сигарету за другой... Вспомнил услышанное однажды (на какой-то лекции, кажется) разъяснение о том, что гражданин СССР, не совершивший преступных действий и добровольно заявивший органам власти о связи с иностранной разведкой, не подлежит уголовной ответственности. Он не знал точно содержание этой статьи уголовного кодекса (к чему это ему было тогда!), но сейчас вдруг подумал, что если пойти и сообщить, то его могут простить. И Аринин советовал. Аринин — человек порядочный, на плохое не толкнет...

На какой-то миг Чукрин вообразил, что он уже сходил куда надо, все рассказал, и ему стало так легко, свободно, словно очищение произошло не воображаемое, а самое что ни на есть настоящее, подлинное. Он решительно шагнул в кухню.

— Я пойду, Аня, — сказал дрогнувшим голосом.

— Куда?

Ему не хотелось говорить, что пойдет в КГБ.

— В милицию.

— Поешь вначале...

— Нет, нет, потом...

— Да что с тобой? — При виде страдальческого лица мужа у Ани навернулись слезы.

— Я пойду с тобой.

— Не надо. Я сам."

"По дороге Чукрин, занятый своими мыслями, никого не замечал. Обдумывал, с чего начать и вообще как объяснить все то, что случилось с ним в иностранном порту. Этой части своей «одиссеи» он какие-то более или менее вразумительные объяснения находил, а вот что говорить о вывозе советских денег за границу, о преступной связи с барменом, получении от него икры и денег, о дурно пахнущей дружбе с Фишманом и ввозе контрабандным путем товаров из-за границы, в какой форме все это изложить, — Валера понятия не имел.

37

Чукрин прочитал вывеску на здании управления КГБ, и его взяла оторопь. Не сразу решился он подняться вверх по ступенькам и обратиться к дежурному. Прошел мимо. Со второго захода, вздохнув, переступил порог.

— Вы к кому? — спросил прапорщик.