Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

Откуда я знал, что они тебе подсунут макулатуру вместо долларов? Куда сам смотрел?

Они некоторое время препирались, но прочные позиции Фишмана не шли ни в какие сравнения с шатким положением, в котором оказался радист. Спор, упреки, перебранка ни к чему хорошему привести не могли, и Чукрин начал слезно просить Яшу что-нибудь придумать, вызволить его из полиции. Он божился, клялся, что ни в чем не виноват, обещал золотые горы.

Разработанный с помощью Фишмана сценарий провокации предписывал Яше «заступиться» за Чукрина при условии, что он ответит на некоторые вопросы и подпишет протокол, убедить русского, что все это делается в его интересах.

— Как говорят в Одессе, рука руку моет, — прямо намекнул ему Яша на то, что надо заслужить, как-то оплатить освобождение из полиции. — Я готов поручиться за тебя, но что для них поручительство мелкого торговца ширпотребом... Им надо что-то другое. Закон бизнеса!.. Без выгоды для себя они тебя не отпустят. Подписывай протокол — вот твое спасение.

Подписать протокол — значит, согласиться со всем, что в нем написано. А что в нем написано, знали только те, кто его допрашивал. Переводчик зачитал его так, как ему было велено. Это уж без всякого сомнения...

Ни «да», ни «нет» не сказал Чукрин Фишману на его предложение. А после встречи с Яшей, когда допрос возобновился, радист отказался категорически, чем вызвал гнев у рассвирепевшего сержанта. Неожиданный удар кулаком по лицу и в живот свалил Чукрина на пол. Ему тут же сделали какой-то укол. Что было дальше, о чем он говорил, что подписывал — не помнил. Очнулся сидящим на стуле. Увидел те же лица. Ему объявили, что протокол им подписан, но если он будет продолжать кипятиться, то обо всем станет известно капитану танкера и КГБ.

Чукриным овладело полное безразличие. Он словно отрешился от реального мира. Голова была тяжелая и пустая, а мышцы настолько расслаблены, что руки и ноги стали невесомыми, будто их не было вовсе. Его инструктировали, как надо себя вести, давали какие-то поручения, говорили, что с ним встретятся в любом порту, а если спишут с судна, то найдут и дома.

Чукрин в ответ только кивал.

Комиссар полиции уже не раз звонил, напоминал американцу, что русский консул откуда-то узнал о пребывании Чукрина в полиции и радиста необходимо освободить во избежание нежелательных осложнений.

Валеру увели в камеру и уговорили выпить какой-то очень крепкий напиток с тем, чтобы он мог объяснить советскому консулу, что подобрали его в ресторане пьяным. Чукрина такой вариант устраивал, он выпил целый стакан и вскоре уснул.

17

— Едут, Алексей Иванович! — войдя в кабинет Гаевого, с заметной ноткой удовлетворения объявил Шахтанин.