Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

Все, что знал, все, что сохранила его память, он уже рассказал.

— Молодой, да ранний, — как бы между прочим заметил он, пуская к потолку дым от папиросы.

— Кто?

— Да нет, это я просто так. Вспомнил один случай, — скупо улыбнулся он.

Наверное, имел в виду меня, поэтому замял разговор.

— Лучше бы вспомнили что-нибудь о провокаторе. Ну, например, фамилию или где жил до войны. И еще прошу — поточнее о Кальном.

— Там анкет не заполняли и мне не сдавали. Хорошо, что вспомнил: Кальной из-под Льгова. За точность не ручаюсь, но, кажется, жил где-то на хуторе.

Мне хотелось ему сказать, что хуторов много, а их жители в адресных столах не значатся, но, зная уже Амурского, не стал ему об этом говорить. Он считал, что наша «контора» все может. Он так и говорил: «Что стоит для вашей конторы!..»

— Провокатора увели из камеры, — опять заговорил Амурский. — Полагали, на расстрел, но не расстреляли. Такой слух прошел. Опять же со слов Никиты. И не приплетайте меня к этому делу. У меня от своих голова болит."

"— А может, расстреляли? — не отступался я. Мне хотелось заставить Амурского покопаться в памяти, припомнить еще какие-то детали. Я понимал ход его мыслей о провокаторе, догадывался, куда он клонит и почему старается навести меня на него, но не показывал вида. А он проверял меня на сообразительность. События, о которых он рассказывал, происходили в тюрьме в Тарту, куда его привезли из Германии. Следовательно, это мог быть один и тот же агент, которого использовали немцы в тюрьме.

— Если бы расстреляли того гада, то в камере, куда меня запихнули, может, не сидел бы он на нарах и не болтал ногами. Смекаешь? — снисходительно заметил Амурский.

— Смекаю.

— Вот и хорошо.

— Который болтал ногами... он говорил, за что сидел в тюрьме?

— Это вы спросите у него, у ландскнехта.

— У кого? — переспросил я, не поняв.

— Ландскнехта. Между прочим, в переводе с немецкого — наемника, — небрежно сказал Амурский.

К его удивлению, мне понравилось это слово. Оно в какой-то мере характеризовало неизвестного, которого мы разыскивали.

— Значит, Кального следует искать на одном из хуторов вокруг Льгова?

— Я же сказал.

Ничего другого в дальнейшем я не добился. Только прощаясь с Амурским, спросил:

— Викентий Петрович, насколько теперь вас знаю, вы, наверное, не раз пытались бежать из лагеря военнопленных?

Амурскому сразу понравился этот разговор. Я увидел довольное выражение его лица и готовность ответить мне. Обычно, когда вопрос был чем-то ему, как он говорил, не в дугу, не обходилось без кислой, скептической усмешки.

— Трижды бегал. В одиночку, — сразу уточнил Амурский. — А потом не стал. Пустая затея. В Германии убежать — что на Луну забраться.