Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

Они заявили, что верят в искренность моего раскаяния, просят оставить меня в отряде под их ответственность.

Так я стал партизаном. Самоотверженность в боях вызвала доверие ко мне партизан, а отличное знание военного дела позволило быть полезным отряду.

Вплоть до 1943 года воевал я в партизанском отряде. А когда нашу местность освободили, я, Мелехов и врач Павел Львович Казанский влились в регулярную часть Советской Армии.

Во время боев меня несколько раз ранило. Осколком перебило нерв — сейчас левый глаз не видит.

Все эти годы мы не расставались с Мелеховым. Ленька недавно демобилизовался и живет на Украине. А мы с Игнатом уехали на север. Ему тяжело было оставаться в местах, где все напоминало о погибшей семье, постоянно бередило раны.

Павел Львович еще в партизанском отряде узнал, что жена, которую он считал погибшей, жива. Но встретился он с ней только после войны. К сожалению, мы потеряли с ним связь и не переписываемся.

Сейчас я работаю бригадиром на новых лесоразработках. Строим поселок. Мне доверили руководство сотнями рабочих. У меня свой дом. Правда, в доме пустовато, да много ли мне одному надо. Вот если бы ты была со мной… — с надеждой закончил он.

Лидия исподлобья смотрела на отца. Белгородов поднял голову и не узнал дочери, В ее глазах появилось выражение безумия. Он не на шутку испугался.

— Дитя мое, что с тобой?! — Белгородов протянул к дочери руки. Но она резким движением отстранилась. Ее лицо было неузнаваемо. Глаза горели злым огнем.

— Уходи… — тихо, но отчетливо произнесла Лидия.

Белгородов побледнел.

— Что ты говоришь, Люда? — голос его прервался. — Ты в своем уме, дочка?

— Я сказала — уходи! — повысила она голос.

— Людка, доченька! Я знаю, что виноват перед тобой, но…

Лидия резко вскинула голову. Губы искривила злая усмешка:

— Мне сказали, что тебя растерзали большевики, — презрительно бросила она. — Не знаю… — Голос ее дрогнул и сорвался. — Возможно, это было бы лучше для меня…

— Более, как ты можешь так говорить? — Белгородов глухо застонал. — Неужели ты ничего не поняла? Неужели ты можешь меня осуждать за то, что я вернулся к своему народу? Люда, ведь я твой отец… отец…

— Вот именно… отец, — с горечью проговорила она.

Сразу постаревший, сгорбившись под тяжестью своей вины, с опущенной головой, стоял Белгородов перед дочерью. Он чуть не задохнулся от волнения, когда увидел на следствии Люду: дочь здесь, в Советской стране. Он не знал, какое преступление она совершила. Ему было ясно одно — дочь надо спасти.

Обращаясь к Решетову с просьбой о свидании с дочерью, он надеялся оказать ей помощь, убедить открыто признаться, чтобы навсегда освободить ее от страшных уз, помочь советским органам предотвратить возможную диверсию.