Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

— Нет, не верю, не верю! — страстно, как заклинание воскликнула Стрельченко.

Прозоров помолчал. Он лучше владел собой.

— Вот что, Лида: Горюнов не мог все носить с собой. Где-то у него должен быть тайник. Может быть, в лесу, а может быть, и здесь, под руками. Давай искать?

— Ищи. Не могу я…

— Как же я без тебя рыться буду? — угрюмо возразил Прозоров.

— Ну хорошо… — прерывисто вздохнула Лида.

Вместе они исследовали вещи Горюнова, прощупывая даже швы одежды. Потом перешли к осмотру комнат. Ни одна щелка, отставший плинтус, потемневший кусок обоев не остались без внимания.

Дошел черед и до кухни. За печкой внимание Лиды привлек линолеум. Он держался лишь двумя гвоздиками. Владимир взял их пальцами и легко вынул. Так же легко снялась полоска линолеума. Под ним открылась тонкая прорезь в половице. Подняв дощечку, Прозоров увидел темное пустое пространство. Лида запустила в него руку по локоть.

— Там что-то есть! — изменившимся голосом сказала она.

Прозоров молчал.

Лида захватила предмет, вытащила его, и оба увидели массивный фотоаппарат. С первого взгляда стало ясно, что это не «ФЭД» и не «Зоркий». Громадный объектив, надпись английскими буквами, какие-то приспособления на крышке…

Прозоров продолжал подавленно молчать. Убеждая Лиду в правоте своих догадок, он до последней минуты надеялся, что ошибается, что его ввело в заблуждение стечение обстоятельств, которым он просто пока не может дать объяснения. Теперь всякие сомнения отпали. Они держали в руках иностранный аппарат, сидели перед вскрытым вражеским тайником.

Лида уронила фотоаппарат, отчаянно зарыдала, закрыв лицо руками.

Прозоров не мешал ей выплакать горе. Он сам был не в лучшем состоянии. Но горе у него подавлялось стыдом и злобой. Враг обвел его вокруг пальца, как последнего мальчишку! На какую удочку попался — обучение танцам!

Стрельченко порывисто подняла голову. Глаза ее покраснели.

— Прости меня, Володя, я не верила тебе! Думала из ревности оговариваешь его."

"Не отвечая, Прозоров заглянул в тайник, засунул туда руку и извлек еще толстую пачку десятирублевых денежных билетов и стилет в кожаном чехле.

Предстояло решить, что им делать дальше.

— Засаду устроим, — предложил Владимир. — Только он войдет, я его сразу скручу.

— Нет, он убьет тебя! — почти вскрикнула Лида в каком-то горячечном бреду. Мысли ее мешались. Она провела рукой по лбу. — Надо все сообщить Канину. И не трогать ничего. Мы помешаем следствию.

— Помешаем следствию? — с горечью сказал Прозоров. — Ты так говоришь, будто мы свидетели. Да нас самих будут судить как пособников врага! И правильно. Пусть мы ничего не знали.