Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

Собаки не учуяли предательски замаскированной полыньи на льду маленькой речки, по которой бежали упряжки, и передние животные провалились в воду. К счастью, каюр вовремя затормозил нарты, и собак удалось вытащить. Рыжий громко лаял, будто негодуя на оплошность передней упряжки и ее вожака.

Хуже было то, что, помогая спасать упряжку, Яковлев сильно промочил ноги. Остановиться и развести костер, чтобы обсушиться, означало потереть не меньше часа.

— Не задерживаться! — приказал майор.

Каюр освободил от упряжки мокрых собак, тотчас же покрывшихся ледяной броней, оставил их выкусывать лед между пальцами лап и пересел на упряжку Рыжего.

Так, в клубах снежной пыли, нарты и влетели на главную улицу Жиганска, не замедляя хода, промчались по ней, круто завернули и остановились у домика радиостанции. Измученные собаки с жалобным воем тотчас же повалились на снег. Последние силы оставили даже Рыжего.

Яковлев сбросил с плеч малицу, соскочил с нарт и чуть не упал. Ноги не держали его.

Через пятнадцать минут в эфир понеслись точки и тире, сливаясь в шифрованную телеграмму:

«Погиб Александр Горюнов гость Сосногорске. Яковлев».

Тоненькая ниточка вывела из лабиринта догадок и версий! Промах искуплен. Сознание этого умеряло нестерпимую боль в серьезно обмороженных ногах.

Тайник открыт

Одно дело читать о коварных ухищрениях вражеской разведки. Совершенно иное внезапно узнать, что враг здесь, рядом с тобой.

Лида совсем потерялась. Ее муж — шпион? Да разве это мыслимо? Они фантазируют. А может быть… может быть, Володя ревнует?..

— Погоди, Володя, — потрясла головой Лида, — так нельзя. Давай спокойно подумаем. Что нам известно? Александр… — женщина запнулась и сейчас же поправилась, — Горюнов расспрашивал меня и тебя об институте, о ракетодроме. Это правда. И это наш главный пункт. Но ведь он собирался, а потом и действительно поступил работать на ракетодром. Что ж удивительного, что его интересовало наше предприятие? Теперь мы все работаем вместе, вот он и посчитал, что можем разговаривать откровенно. Нет, погоди, погоди! Невыдержанный он, это правда, расспрашивал о секретных вещах. Но мы-то разве лучше? Тоже болтали, отвечали. Чем докажешь, что он неспроста спрашивал, выпытывал?

Лида изо всех сил защищала мужа перед собой и перед Прозоровым.

— А английский язык?

— Да, английский… Ты не веришь, что он учил язык? Могли же у чего стащить учебник!

— Горюнова никто никогда не видел с учебником в руках, — отчеканил Прозоров. Его начинало возмущать это заступничество. — Понимаешь? Нигде! Да и фраза странная. Почему «лаборатория»?

Лида закрыло лицо руками. Она задыхалась от волнения, но все еще цеплялась за слабую тень надежды. Слишком страшным был вывод, к которому ее подталкивал Прозоров.