Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

Очень рано, еще в школе, единственный сын профессора математики Вика Павлищев усвоил, как он выражался, «руководящую идею жизни», а проще способ жить с комфортом."

"Вика усердней всех организовывал всевозможные воскресники, выезды школьников на уборку урожая, коллективные выходы для сбора металлолома и бумажной макулатуры, но сам каким-то образом в последний момент оставался дома, предоставляя другим таскать мешки, копать землю.

В Московском государственном университете Павлищев с первого курса вошел в комитет ВЛКСМ физического факультета. Сразу показал себя активным общественником, точнее, громче всех кричал о мероприятиях, чаще других вертелся на глазах у декана и секретаря парткома, умело создавая видимость горения на общественной работе.

Активности Павлищева хватило как раз до дня получения диплома. В душе он считал себя выдающейся личностью, со скрытым презрением смотрел на однокурсников, особенно пришедших с производства или из армии, но внешне ничем этого не обнаруживал. Раз только, уже на выпускном вечере, он слегка приоткрылся, бросив в разговоре:

— Всегда были и будут сильная личность и серая масса!

Товарищи отнеслись к многозначительной фразе снисходительно. Сочли ее неумной шуткой подвыпившего выпускника.

Ловко используя связи отца, ученого с мировым именем, но в жизни человека наивного и доверчивого Павлищев сумел остаться в Москве, получить назначение в один из столичных научно-исследовательских институтов. И здесь молодой инженер вел свою линию: тонко льстил самолюбию руководителей института, никогда не выступал с критикой их на собраниях и заочно. Другое дело, если шла речь о рядовом сотруднике. Тут Викентий Осипович находил самые неотразимые доводы, больно жалящие слова: «Мы идем к коммунизму и не можем прощать…», «Интересы общества превыше всего, аспирант же Иванов свою личную выгоду…»

Случалось, что за грубые промахи в работе Павлищеву угрожали «оргвыводы». Тогда он выдвигал в качестве железного заслона довод о необходимости бережного воспитания молодых кадров, чуткого отношения к идущей смене, засыпал высшие инстанции жалобами, требовал расследования. Наезжали комиссии, расследовали, опрашивали, мешали работать, и наконец руководители института отступались, не выдержав единоборства: «Ах, да черт с ним совсем, с этим Павлищевым!»

Мимикрия вывозила несколько лет. Но однажды он имел неосторожность написать откровенное письмо человеку, которого ошибочно принял за единомышленника. Возмущенный, тот переслал письмо в местком института. Готовился разбор дела. Назревал скандал.

Помешала война.

На передовые позиции Павлищев не попал, запасшись соответствующей медицинской справкой.