Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

— Поистине, история повторяется, — рассуждал он, не обращая внимания на собеседника. Точно сам себя старался убедить в чем-то."

"— Все идет так, как шло после первой войны: союзники отвернулись от России, а немцы снова создают армию. Ну да, как после первой мировой войны. Только тридцать лет назад в Лиге Наций выступал Литвинов, а теперь в ООН выступает Зорин. В этом вся и разница. Наши-то правители, вместе с Айком во что верят? А в то, что под долларами дождем расцветает свобода. Память у них отшибло, что ли? Ведь не так уж давно под этим самым дождем вырос и окреп фашизм. Забыли, иначе изменили бы политику.

— Нет, Леонтий Архипович, им просто выгодно держать мир в страхе: они на этом страхе наживаются. Политика и капиталисты.

— Такие слова, — улыбнулся Хитт, — я слышал в московских передачах.

— А что, эти слова — неправильные?

— Не мне судить. Я просто ставлю свой страшный и точный прогноз: не пройдет и десяти лег, как мир снова услышит грубый и требовательный окрик бошей. Плевали они на все. «Дранг нах остен!» и все тут. Сколько веков это они орали? И почему теперь вдруг откажутся?

У калитки навстречу им выбежала Элла. Она была чем-то напугана и взволнована.

— Что случилось, дочка?

— У нас друг Иннокентия, Григорий... Он очень плох. Скорее помогите ему, спасите!

Иннокентий бросился за Эллой. Поспешил и Хитт.

Кузьмин лежал в шезлонге, в тени деревьев. Да он ли это? Глаза ввалились, скулы резко выступили, землистый цвет кожи, острые плечи А руки... длинные, худые, они безжизненно повисли, касаясь земли черными, скрюченными пальцами.

Григорий тяжело закашлялся и очнулся.

— Не узнаешь? — невесело пошутил он. — Вот, зачах... Довели... Зачах Гришка Кузьмин на чужбине, как березка на гнилом болоте... Деньги копил на дорогу, домой хотел... Нет денег, пролечил... Сил нет... Конец.

— Брось, Григорий... — у Иннокентия в горле клокотали слезы. — Врачей сейчас, лучших... подкрепим, эка дошел...

— Поздно, друг. Врачи не помогут: закатилась моя звезда. Ни отец, ни мать не узнают...

Новый приступ кашля потряс ослабевшее тело.

— Не жилец я, Кеша.

Кузьмин закрыл глаза, на лбу выступила испарина.

— Гриша, сейчас мы тебе обед... После отдохнешь, поговорим.

— Нет, Кеша, мне бы только досказать свою просьбу...

Иннокентий опустился перед Григорием на одно колено, взял его высохшую руку.

— Слушай, Кеша, скорей возвращайся домой. Расскажи там обо мне. Молодым расскажи... Вот, мол, какая райская жизнь в чужих краях. Моим старикам. Пусть простят меня... Наташе передай: одну ее я любил...

Кузьмин вновь впал в забытье.

— Господи милостивый, пошли выздоровление рабу твоему, — торжественно произнес Леонтий Архипович, стянув свою широкополую светлую шляпу, словно перед ним был уже покойник.