Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

Он заговорил с Сергеем на чистейшем русском языке.

Пронькин коротко рассказал о себе, поведал о деле, которое привело его сюда.

— Дальше жить здесь стало невозможным, — сказал Сергей, — мы решили вернуться на родину.

— Но вы, очевидно, ошиблись адресом, господин Пронькин, аппарат верховного комиссара по делам беженцев не занимается вопросами репатриации «перемещенных лиц». Мы учитываем желания беженцев, в меру наших возможностей, помогаем в трудоустройстве, но поощрять репатриацию не можем: это не входит в нашу компетенцию.

— Позволите, господин начальник, я недавно читал немецкую газету. Там говорилось, что Советский Союз в июне этого года на сессии Генеральной Ассамблеи внес проект резолюции, призывающей обеспечить добровольное возвращение беженцев на родину. Где же я должен получить разъяснения и содействие, как не у вас?

— Разъяснение проектов резолюций, которые вносит СССР или любая другая страна, в наши обязанности не входит.

— У меня семья. Как мне жить дальше? — вырвалось у Сергея.

— Я могу, господин Пронькин, предложить три варианта: вновь поселиться в лагере «ди-пи», поработать на угольных шахтах в Бельгии или заключить контракт и поехать в Австралию. Разве этого мало вам?

— Да, но мы хотели вернуться домой...

— Кто эти, «мы»? Имеете ли вы полномочия от других лиц?

— Да мы же... У меня жена и дочь."

"— Как вы относитесь к моим предложениям, господин Пронькин? Вам надо подумать? Хорошо, я не настаиваю на немедленном ответе. Вам надо бы побеседовать с одним господином, может быть, он будет более полезен, чем я.

Когда по вызову в кабинет вошла «сиреневая» женщина, представитель обратился к ней тихим и спокойным голосом:

— Миледи Клара, окажите любезность господину Пронькину, организуйте ему встречу с капитаном Карвером.

— Ол райт.

Поскольку последнюю фразу представитель произнес на английском языке, Сергей не понял смысла сказанного и не уловил в тоне насмешки.

Карвер — сотрудник американской военной полиции встретил Пронькина менее любезно. Видимо, предупрежденный по телефону, он долго рассматривал его с подозрением, не сразу предложил сесть.

Карверу было за пятьдесят, среднего роста, тучный, с угловатым лицом землистого цвета. Но особенно оригинальным был нос: бугристый, похожий на неочищенную картошку. Такое лицо, раз увидев, запомнишь на всю жизнь.

Карвер жевал резинку, сплевывал слюну под стол.

— Скажите, господин... как вас?

— Пронькин.

— Так, так, Пронькин... Скажите, господин Пронькин, вы давно живете в Германской Федеративной Республике?

И Сергею вновь пришлось вспоминать свою жизнь с самого дня призыва в Красную Армию и до поступления на работу к Гельмуту Шиммелю.