Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

А Милославский долго еще ходил по кабинету, обдумывая ситуацию, связанную с предстоящим закрытием лагеря «Пюртен-Зет».

Прошло много дней, пока Милославский выбрал время для проведения «психологического эксперимента» с Каргапольцевым.

В студенческие годы он увлекался психологией.

О Каргапольцеве комендант располагал самыми противоречивыми сведениями. Одни говорили, что сибиряк прост и откровенен, безупречно честен. Другие считали, что замкнутость и малоразговорчивость Каргапольцева — не от простоты, а от хитрости; называли его даже коммунистическим агентом.

Когда Иннокентий вошел в кабинет, Милославский поднялся к нему навстречу и, приветливо поздоровавшись, протянул руку. Фамилию Каргапольцева комендант не мог вспомнить, а листок, на котором она была записана, остался на столе, поэтому он несколько секунд размышлял, как к нему обратиться.

— Мое почтение храброму сибиряку, — нашелся он. — Как живем-можем?"

"Иннокентий восемь лет прожил в лагере, но никогда не слышал в голосе коменданта столько любезности. Это его насторожило. Он ответил не сразу.

— Что ж, жить приходится, — осторожно проговорил он.

Милославский указал Каргапольцеву на кресло, предложил сигарету. Иннокентий, не торопясь, уселся, а от сигареты отказался. Константин Витальевич незаметно придвинул к себе бумажку, прочитал трудную фамилию и произнес:

— Мы давно знакомы с вами, господин Каргапольцев, но обстоятельства складывались так, что поговорить... э-э-э... по-серьезному не удавалось... И вот я пригласил вас... Мне докладывали, что вы человек правдивый и откровенный.

— Когда-то был шибко правдивым, — усмехнулся Иннокентий, — но, кажется, начинаю портиться.

— Выходит, теперь и соврать можете?

— Врать я не привык, господин комендант. — Хотя у нас в Забайкалье говорят: если человеку выгодно, он соврет... Мой отец считал: все врут — и поп, и даже верующий на исповеди, коли есть польза.

— А что, мне нравится это рассуждение. В нем есть доля истины.

Константин Витальевич привалился к спинке кресла, глубоко затянулся сигаретой.

— Да, рассуждение вашего отца мне нравится, — снова проговорил Милославский. — Теперь я задам вам один вопрос. Понимаю: отвечать на него правдой вам, пожалуй, не выгодно. Можете ответить?

— Попробую, господин комендант.

— Да, и еще одна просьба: обращайтесь ко мне по имени и отчеству. Меня зовут, как вам известно, Константин Витальевич.

— Извините, господин комендант. Такое обращение непривычно.

— Ну, хорошо... Скажите, господин Каргапольцев, вы очень скучаете о родине?

— Не понимаю, для какой цели, господин комендант, понадобилось вам знать это, но отвечу честно: скучаю.

— О ком или о чем больше всего?

— Скучаю о родителях, о девушке, которую любил, о Байкале и... вообще обо всем.