Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

Кажется, такое правило существует и теперь, охотники обещают проводникам награду. Конечно, цена бывает разная. Одно дело — вывести на куропаток, на жалкого зайца, а когда на секача… Вепри встречаются не часто. Цена будет высокая.

— А мы торговаться не собираемся, — сухо бросил полковник. — Не привыкли, чтобы нам ставили условия. Запомните это раз и навсегда. Будете говорить правду — на суде это учтут. Слушайте, Кобец, или как вас там, — продолжал полковник, — мы же узнаем все, что нам надо. Нам будет известно ваше настоящее имя, мы установим, кто вы, откуда, зачем пришли сюда, узнаем о каждом вашем шаге. Но для этого потребуется какое-то время. Может, не следует ждать? Подумайте.

— Упоминание о графе Бадени не понравилось вам. Уж лучше я помолчу. Куда спешить?

Полковник пожал плечами."

"— Дело ваше. Молчите. И с каждым днем будете терять шансы на смягчение приговора. Один шанс вы уже упустили только что. Вепря мы знаем, Кобец. Вепрь — это Гринько Горишний, в прошлом — участник бандеровской шайки Мацюка. Письмо вы несли ему.

Майор Петришин был готов ко всему. С самого начала допроса ждал он минуты, когда Шелест назовет имя Горишнего.

Кроме оружия и фальшивых денег у задержанного были отобраны кисет с табаком, коробка спичек «Комета», складной нож и огрызок карандаша. Осмотр вещей и одежды Кобца ничего не дал. Оставались пистолет и две обоймы патронов. Едва заметная царапина на одной из пуль показалась Петришину подозрительной. Он присмотрелся внимательнее и увидел, что след на черной лакированной поверхности пули девятимиллиметрового калибра оставлен инструментом с мелкой насечкой, возможно плоскогубцами. Не очень надеясь на успех, майор разрядил патрон. Вместе с крупинками зеленого пороха на стол выпал свернутый в трубочку кусочек бумаги…

Петришин прочитал записку и призадумался. Он хорошо помнил, кому принадлежала когда-то кличка «Вепрь». Но это было давно. С тех пор много воды утекло. По-другому сложилась жизнь у бывшего Вепря — простого крестьянского паренька, которого бандиты под страхом смерти увели было в свою шайку. Неужели Петришин ошибся в нем? Неужели его односельчанин, которому он, Петришин, помог найти свое место в жизни и стать человеком, все эти годы умело маскировался, прикидывался, что давно порвал с прошлым, а в действительности оставался врагом, готовым каждую минуту ударить в спину?

Нет, Петришин не хотел верить, что лысый нес письмо Горишнему. Майор решил поднять старые архивы, пересмотрел десятки документов, протоколов. Другой «Вепрь» не значился нигде. В документах встречался лишь один под такой кличкой — Грицько Горишний.