Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

На этот раз взят специальный сплав огнеупорных металлов. Теперь аппарат выдержит жар пекла. Назавтра планировали спустить термоинжектор в скважину номер три. Она мертва уже больше семи лет. Но я решил отложить испытания. Чувствую, существует второй вариант решения задачи, как бы тебе объяснить… Ученик ломал голову и задачу решил. Все как будто бы на уровне. Результат сошелся с ответом. И все же учитель ставит четверку. Только четверку! Потому что путь, по которому пошел ученик, не самый лучший. Меня не удовлетворяет процесс горения, факел, создаваемый термоинжектором. Это не каприз неудовлетворенного изобретателя, нет. Горение — процесс сложный, у него свои отклонения, исключения и законы… Тебе кажется, что я начинаю издалека? — Бранюк посмотрел на Юрия. — Но мы подошли как раз к тому, о чем я и хотел тебе рассказать. Аппарат для термического воздействия на нефтяной пласт был изобретен намного раньше, чем это сделал я.

Юрий Калашник широко открыл глаза.

Предостерегающим жестом Бранюк не дал ему заговорить и продолжал:

— Я полагаю, что конструкция того термоинжектора сходна с моей, но кое в чем иная. В ней — я почти уверен — найдено то последнее звено, которого еще недостает на этом чертеже, — провел ладонью по ватману инженер. — Думаю, что дело в совершенствовании процесса горения. Я задался целью во что бы то ни стало воспроизвести то, что уже существовало, но, к сожалению, утрачено для нас."

"— Кто же создал термоинжектор до тебя? Откуда тебе стало известно о его технических данных, если изобретение потеряно?

Инженер задумчиво смотрел в окно на плывшие в небе белые облака. Юрий Калашник ждал. Он почувствовал, что сейчас услышит что-то такое, о чем друг его, наверное, не рассказывал раньше никому.

3

— Мое детство прошло во Львове, ты знаешь, — начал Бранюк. — Отец был столяром. Помню, от него пахло клеем и свежими стружками. Он брал меня на колени и всегда улыбался, весело и беззаботно, — голос Бранюка изменился, стал глухим. — Веселый был отец… Так, по крайней мере, мне казалось тогда. Позже, когда подрос, я начал понимать, что веселого в его жизни было мало. Он всегда был озабочен тем, где найти заработок, чтобы принести домой несколько злотых на хлеб. Тяжелые были годы. Рабочие бастовали. Всюду разъезжали конные жандармы. Случалось, мать не пускала меня на улицу — в городе гремели выстрелы.

В те дни отец забегал домой на несколько минут и снова куда-то уходил надолго. Несколько раз к нам с обыском являлась полиция. Что искали — не знаю. Потом отец исчез совсем. Мать говорила, ему удалось найти работу в селе. Ей не хотелось, чтобы я знал правду.