Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

Придя в себя, я понял, что чемодан остался в разбитой машине. Просил развернуть бронетранспортер и вернуться назад, но солдаты, по-видимому, сочли меня за сумасшедшего. Пришлось взяться за пистолет. Командир бронетранспортера, сопливый лейтенантик, у которого еще молоко на губах не обсохло, пригрозил выкинуть меня из машины. Я с удовольствием бы разрядил пистолет в его прыщеватую морду, но солдаты и без того косо посматривали на мой эсэсовский мундир.

Нас доставили в госпиталь, в городок, расположенный в низине, километрах в тридцати от шоссе. Гольбаха положили на операционный стол, а я сел в один из санитарных автофургонов, отправлявшихся за ранеными, и через час был уже на том месте, где нас разбомбили.

Шоссе запрудили войска. Артиллерия русских обстреливала отступающие немецкие части. В лесу и на дороге рвались снаряды. В кюветах валялись трупы и разбитые машины. Я нашел то, что осталось от нашего «хорьха». Забрызганный кровью чемодан лежал возле убитого майора.

Вернувшись в госпиталь, я оставил Гольбаху записку, забрал чемодан с бумагами и с минометчиками какого-то егерского полка отходил к Карпатам. В горах егерей зажали в кольцо, но мне удалось выскользнуть. Я оказался в тылу советских войск. Пришлось пробираться назад. В лесах скрывался несколько недель, потом встретил боевку ОУН. К нам присоединилась также группа стрелков из дивизии «СС-Галичина», в списках которой числился и я, хотя почти все время находился у Людвигса. Дивизию разбили под Бродами, и она тоже не смогла отойти с немецкой армией. Если бы эти сволочи-галичане не начали разбегаться, можно было бы еще кое-что сделать. Но скоро наш отряд уменьшился больше чем наполовину… Позже я вынужден был спрятать архив Крылача на советской территории, а сам пробрался на Запад».

2

— Вот и все, — закончил Сандерс и передал стенограмму Уррену. В комнате наступило молчание.

— Я жду ваших вопросов, Вентрис, — забарабанил пальцами по столу Уррен."

"Вентрис лихорадочно думал. Он понимал, что вызвали его в этот кабинет неспроста, что ему предстоит работа. Они — молодящийся Уррен и напомаженный, будто облизанный, Сандерс — относились к нему всегда с плохо скрываемым пренебрежением. Этих доверенных шефа, его «референтов» по особо важным вопросам, Вентрис побаивался и не любил. Собиратели чужих мыслей, они, прикрываясь званием технических специалистов, шныряли всюду — в Европе, Латинской Америке, в Азии, на Ближнем Востоке, вынюхивали, выспрашивали, копались в газетах, журналах, в научных вестниках, с ножницами в руках добывали те же самые сведения, которые собирало ведомство Вентриса иным путем. Они и Вентрис — одного поля ягоды. Правда, последнее время Вентриса преследовали неудачи.