Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

Я заметил их сразу, как только увидел зажигалку в руках у лейтенанта Гошке — того самого, что остался лежать под стеной замка. Надо отдать ему должное, у него была цепкая хватка, и вам, шарфюрер, без меня пришлось бы туго. Вы теперь кое-что поняли?

— Значит, вы служили у них?

— Служил. Еще час назад я был комиссаром уголовной полиции города Гранау. Как видите, встреча с вами заставила меня добровольно отказаться от солидной должности. Теперь осталось выяснить, не напрасно ли я пошел на такую жертву и риск, спасая вас от тюрьмы за ограбление с убийством. Ведь кастетом стукнули сторожа вы, если не ошибаюсь? Или ваш напарник?

— Не имеет значения.

— Вы правы. Теперь это мелочь. Кстати, как у вас с документами? До Берлина осталось двадцать восемь километров. Скоро машину придется бросить. Но теперь не сорок шестой год. Межзональная граница усиленно контролируется, очень легко нарваться на патруль.

— Документы у меня есть.

— Это хорошо. Я кое-что приготовил для вас, но если ваши надежные, еще лучше. Как вас величать теперь, дорогой шарфюрер?

— Коленда. Тадеуш Коленда. Перемещенный из Кракова.

Кюнт-Гольбах переключил скорость. Начинался крутой подъем. Через несколько минут впереди на ночном небосклоне вспыхнули тысячи огней. Это был Берлин.

«Мерседес» на мгновение мигнул фарами, приближаясь к виадуку железнодорожного моста.

— Так вот, выясним главное, шарфюрер… простите, господин Коленда, — после короткой паузы продолжал Кюнт-Гольбах. — От вашего ответа зависит наше с вами будущее. Слышите? Говорите только правду! Я хочу знать, что случилось с бумагами инженера Крылача после того, как вы оставили мне записку в госпитале и исчезли с горизонта в сорок четвертом году.

Шарфюрер быстро ответил. Над машиной в это мгновение загрохотал пассажирский поезд. Кюнт-Гольбах, рискуя разбить «мерседес», повернул к спутнику побледневшее лицо, закричал:

— Что? Что вы сказали? Повторите, черт…

МИСТЕР УРРЕН, ПОСТАВЩИК СЫРЬЯ

1

— Вы меня удивляете, капитан Вентрис. Слишком долго заставляете ждать себя. У меня не так много свободного времени, чтобы сидеть и размышлять, когда же наконец вы соизволите явиться.

— Извините, мистер Уррен, я несколько задержался.

— Да, у вас отвратительная привычка всегда опаздывать, капитан. Теперь слушайте меня внимательно. Я пригласил вас, чтобы потолковать кое о чем.

— Разрешите мне…"

"Уррен, не слушая, раздраженно махнул рукой, бросил в пепельницу погасшую сигару, схватил из ящика другую. У него нервно подергивалась щека. Широкие плечи спортсмена, подтянутая, собранная фигура придавали Уррену бодрый, моложавый вид, только лицо, слегка обрюзгшее, прорезанное глубокими морщинами, говорило о том, что ему уже перевалило за пятьдесят.