Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

А позади, за их спинами, разгоралась стрельба, ржала раненая лошадь, слышались крики. Группы Петришина и старшины Кузьмина уже прочесывали яр. Для недобитых бандитов был единственный путь к спасению — через дорогу, в лес.

Они поднялись в четвертый раз, остервенело бросились вперед и заметались под пулями, зажатые с двух сторон.

4

Рассветало. На дне яра пахло плесенью и пороховым дымом. В кустах лежала лошадь, виднелась опрокинутая повозка.

Пограничники сносили в кучу брошенные бандитами немецкие автоматы, винтовки и патронные подсумки.

Шесть «лесовиков» в оборванной, испачканной грязью одежде сбились в кучку под деревом, держа над головами поднятые руки. Старшина Кузьмин обыскивал пленных. Это было все, что осталось от шайки Гандзи.

Петришин сидел на влажном холодном камне, положив на колени наспех перевязанную руку. Сквозь бинт сочилась кровь, лоб лейтенанта покрылся горячей испариной.

Худой бандеровец в серо-зеленом френче, перетянутом ремнем с пряжкой-трезубцем, стоял перед Петришиным. Давно не стриженные волосы падали грязными космами на плечи бандита. Его руки мелко дрожали. Он то и дело оглядывался, будто ожидал, что его схватят сзади.

Петришин смотрел на него не отрываясь. Под тяжелым взглядом тот ежился, подергивал плечами, дышал тяжело и часто.

— Та-а-ак, — морщась, протянул лейтенант и негромко, спокойно опросил: — Где Гандзя, может, ты мне скажешь?

Бандит шевельнул губами:

— С Довбней вдвоем, еще вчера вечером… Ушли они. Ночью появились было, потом опять… исчезли оба.

— Куда?

— Не знаю. Ничего не ведаю, пане… — он запнулся, опустил голову. — Богом клянусь…

— Помолчи со своими клятвами! Зачем возвращался Гандзя ночью?

Бандеровец молчал, нервно подергивая плечами.

— За сундучком? Что несли в нем? Ну!

— Золото, прошу вас… Золото несли, кольца, браслетки… Дорогие камни были. Хлопцы казалы, я не бачив. Довбня, телохранитель Гандзи, при том сундучке был неотлучно.

— Куда тащили все это?

— Туда, на запад… Гандзя обещал поделить поровну, когда доберемся… к немцам. Жить, говорил, богато будем…

Петришин отвернулся, кивнул головой солдату с автоматом.

— Давай следующего!

К лейтенанту подвели невысокого паренька лет восемнадцати. Он смотрел широко открытыми глазами на офицера-пограничника, на его перевязанную руку. Веснушчатое лицо парня покрылось смертельной бледностью."

"— Ну, Грицько, рассказывай. Все рассказывай! Как в бандитах ходил, как хаты палил и людей наших убивал. — Петришин сжал пальцами здоровой руки колено, преодолевая нестерпимое желание вытащить из кобуры пистолет. — Говори и смотри мне в глаза. Смотри! Мы с тобой на одной улице росли, в одной школе учились, вместе чужих коров пасли. А ты, значит, вот куда подался…

Грицько зашептал:

— Не убивал я.