Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

В жарких схватках бесстрашный рыцарь обломал о спины и бока французов много копий. И вот одно из них через несколько веков попало в этот самый Рижский исторический музей.

Однако, к огромному сожалению Генки, увидеть копье ему еще не удалось ни разу. Оно до сего времени лежало в «запасниках», куда вход разрешался очень немногим. Генка возмущался подобным равнодушием к исторической реликвии, но о его возмущении в вышестоящих инстанциях ничего не знали. Иначе бы копье давно было выставлено на самом видном месте.

Генка не мог произносить без возмущения и равнодушное слово «запасники»."

"— Во-первых, это неграмотно, — кричал он на ни в чем не повинного Янку, — такого слова даже у Даля нет, а знаешь, сколько слов в далевском словаре? Больше двухсот тысяч!.. А потом, как может в музее лежать что-нибудь «про запас»? Ведь там каждая вещь — это экспонат! А экспонаты должны находиться в залах!

— Если все старинное барахло вытащить, никаких залов не хватит, — возражал Янка. — Я сам видел, знаю… И зря ты горячишься — экспонаты не все время лежат в этих… как их там… в запасниках. Если надо, их выносят в залы.

Сообщив об открытии выставки и о копье Черного принца, Янка доконал дружка благородством:

— Я сказал маме, что мы тоже посетим выставку. Только завтра… Сегодня там много начальства.

— Ты… ты!.. — Глаза Генки восторженно засверкали. Он потянулся к другу. Через несколько секунд под партой, в крепком пожатии, встретились две руки, перепачканные чернилами.

Прекрасное настроение друзей было непоправимо испорчено в перемену. Испортил его Витька Тарасюк, впрочем более известный нашим друзьям под кличкой Рыжий. Некоторые ненормальные называли его Витей, а родители наверняка величали этого типа Витенькой. Но Генка с Янкой дали бы скорей разрезать себя на кусочки, чем называть своего злейшего врага по имени.

А он был именно злейшим врагом, потому что приставал к Тане, маленькой и худенькой девочке, которую Генка, втайне от всех, даже от нее самой, объявил дамой своего сердца. Только один Янка был посвящен в Генкину сердечную тайну. Честно говоря, Янка не понимал этого увлечения. Он больше понимал поведение Рыжего. Танины косички торчали настолько соблазнительно, что рука просто сама тянулась подергать их.

Но раз Генка назвал Таню дамой своего сердца, значит так и надо, и нечего Рыжему соваться, куда не просят.

А Рыжий в эту злосчастную перемену поймал Таню в коридоре, схватил за косичку и, ехидно прищурив глаза, стал спрашивать:

— Отвечай, голова, сколько будет дважды два?

— Отвяжись, — пищала Таня, — четыре!

Дерг!..

— Держи карман шире!

Янке надоело на это глядеть. Он подошел и оттолкнул Рыжего в сторону.