Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

Витольд сел на стул поглубже, опустил усталое лицо и, похрустывая суставами пальцев, — противная привычка, которую Андрей терпеть не мог, — принялся рассказывать вполголоса:

— Да, я убил Эгле умышленно… Дальше терпеть было нельзя… Или я, или он… Илга сама посоветовала мне убить его, сама вызвала, вернее заманила его на мой выстрел… — Голос Витольда стал тверже. — Так что убийца — она!.. А я — лишь слепое орудие в руках этой женщины, которая хотела меня женить на себе и для достижения этой цели была готова на все… Даже на убийство!

Андрей с трудом дослушал до конца то, что говорил Белевич. Спасла профессиональная выдержка. Временами мучительно хотелось плюнуть в лицо Белевичу, не ударить его, а именно плюнуть. Иным способом не выразишь презрения, которое вызывал этот человек. «Ведь если свести их с Илгой, он действительно будет говорить ей в лицо всякую грязь, гнусную ложь, на которую способен только загнанный в угол трус».

— Предположим, Белевич, что я вам верю, — сухо сказал Андрей. — Но кем же был Эгле в действительности?

— Этого я не знаю, — решительно сказал Белевич. — Вы говорите, что он был шпионом? Возможно! Не спорю! Даже больше — я верю, что он был шпионом, от такого мерзавца именно этого только и можно было ожидать!

— Значит, вы не знали его настоящего имени?

— Клянусь честью, нет!

— Клянетесь честью?

— Да!

— Ну что ж, — спокойно заметил Андрей, из-под опущенных век незаметно наблюдая за арестованным. — Итак, мы запишем в протокол, что вы убили гражданина Эгле из ревности… За такое убийство вам обеспечено двадцать пять лет…

— Почему мне? Почему не ей? — встрепенулся счетовод. Андрей брезгливо отмахнулся.

— Не волнуйтесь, она тоже получит свое… Но дело не в этом! Дело в другом! Вот если б оказалось, что вы убили иностранного шпиона, который приехал вас шантажировать, — все выглядело бы совершенно иначе… Ну, что же вы молчите?

Витольд сидел, обхватив голову руками, и думал. Однажды в детстве он видел, как на тарелку вагонного буфера села пестрая бабочка. Поезд тронулся, буферные тарелки стукнулись одна о другую, и от бабочки осталось только мокрое пятнышко. «Вот так и я сейчас между двумя буферами, как бабочка… Не признаюсь — двадцать пять лет, а признаюсь…» Голова начала дрожать, зубы стучали, как в лихорадке. Страшно!

— Я в последний раз обращаюсь к вам, Белевич! Если вы так упорствуете, значит вы тоже — шпион?"

"— Нет, нет! — внезапно горячо запротестовал Белевич и замахал руками, как бы отталкивая невидимого противника. — Я — честный… Я хотел быть честным… Я все скажу! Пишите!.. Да, убитый Эгле — вовсе не Эгле! Он — Бруно Струпс!..