Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

Мертворожденное, придуманное иностранными дипломатами слово «лимитроф»[54] рассыпалось прежде, чем сами дипломаты успели к нему привыкнуть. Однако для маленького Витольда это оказалось большой встряской. Рухнул мир, воздухом которого он дышал!

Мать Витольда, пышнотелая, крупичатая Индра, семь лет служила экономкой у богатого старика-немца, носившего перед своей фамилией заносчивую частицу «фон»; старик доживал остаток своих дней в Прибалтике.

Отец Витольда имел небольшое парниковое хозяйство. Три года он стыдил жену и звал ее домой, на четвертый — начал пить. Пил он прямо в теплице, с тоской поглядывая на огурцы, томаты, клубнику или редиску, в зависимости от сезона торчавшие на грядках. В теплицах, где отец был хозяином, прикасаться к свежим овощам Витольду запрещалось; у старика-немца, где мать являлась служанкой, мальчика пичкали всем этим, стоило только захотеть. Это было первым смещением понятий, смутившим Витольда. Вторым было падение такого привычного и казавшегося таким крепким всего казенного мира. Старик-немец уехал в Германию. Его экономка последовала за ним. Отец совсем свихнулся, и Витольду оставалось надеяться только на себя. Но в это время ему было уже шестнадцать лет.

В гимназии, где учился Витольд, в одну из перемен в нескольких классах состоялись митинги. В классе Витольда сухощавый, но сильный Альберт, сын скупщика рыбы, встал у двери, загораживая выход.

— Не расходиться! — заявил он. — Устраиваем плебисцит.

— Народный опрос, — пояснил стоявший рядом «адъютант» Альберта — Ивар, увертливый пузырь с масляными глазками.

— Всем построиться у доски! — скомандовал Альберт. Гимназисты не возражали, затея показалась им занимательной.

— Мы должны выразить свое отношение к новой власти, — продолжал сын скупщика. — Кто за, кто против? Говорите!

Но класс вдруг возмутился.

— А ты кто такой, чтобы спрашивать? Кто тебе дал такое право? — послышались голоса. К Альберту присоединилось еще несколько друзей из тех, что хотели «плебисцита». Глаза их сверкали угрожающе.

— Зачем спорить, ребята? — перекрывая шум, закричал один из гимназистов, до сих пор ничем особенным в классе не выделявшийся. — Зачем спорить? — повторил он, улыбаясь, когда голоса утихли. — Давайте проголосуем, как просит Альберт!

— Вот именно, — с тупым видом поддакнул Альберт."

"— Итак, — продолжал скромный парнишка, — кто за советскую власть — отходите влево, к окну, а кто за старую — вправо, к двери.

И первым шагнул к окну.

Опять начался шум. Когда он прекратился, оказалось, что у окна ровной шеренгой выстроился почти весь класс. Возле двери угрюмо топтались пятеро во главе с Альбертом. Наступило напряженное молчание. Одна сторона выжидательно смотрела на другую.