Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

И меня, если говорить откровенно, очень обижает термин, придуманный коммунистическими властями, — «организованная преступность». Бизнес! Какая, черт возьми, «преступность»!

— Воруем вместе, чего тут тень на плетень наводпть, Михаил Борисович? — Валентина сунула в рот конфету, смотрела, как вьется вокруг яркого торшера мотылек: вот глупый, летит на свет, к людям, не знает, что может сгореть, погибнуть в один миг, стоит только прикоснуться ему к горячей, обжигающей даже руку человека лампочке.

— Вы берете законно вам принадлежащее, Валюша. Я уже говорил это вашему супругу, Анатолию. Но все равно не устану это повторять, это очень важно, принципиально. В нашем обществе царит несправедливость и незаконное распределение благ и материальных ценностей, вы должны это хорошо себе представлять. И идет это от коммунистов, от тех самых людей, которые нас с вами нагло называют «организованными преступниками». А кто же, в таком случае, они сами? У них-то организация будь здоров!

— Ну, допустим, — неуверенно проговорила Валентина. (Мотылек все-таки допорхался у лампочки, упал прямо к ней на колени мертвый.) — Что дальше?

— А дальше вот что: народ сам регулирует распределение, берет то, что ему принадлежит по высшему праву справедливости. Речь, разумеется, идет о формах этого распределения. С точки зрения государства, то есть правящей кучки людей, наша с вами деятельность — нарушение социалистической законности, с точки зрения деловых людей, бизнесменов всех поколений, нашей морали — вы и ваши симпатичные подруги вполне нормальные люди, каких в стране миллионы. Назовите мне хотя бы одного человека, который при удобном случае не присвоил бы себе так называемой государственной собственности. Обратите внимание на эту формулировку — народной! То есть нашей с вами. Законно нам принадлежащей. Вы знаете, что в любом обществе — как в громадном государстве, так и в небольшом коллективе — постоянно идет борьба за власть. Это совершенно нормальное состояние человеческой, коллективной психологии вообще. Человек не может долгое время пребывать в одном каком-нибудь состоянии. Ему хочется перемен, новизны бытия и общественно-политического устройства. Революции всегда будут сменять одна другую — каждое новое поколение людей желает видеть мир по-своему, строит его на свой манер, на свой вкус. В чьих руках власть в нашей стране сейчас, мы с вами уже об этом говорили. Но будущее — за нами. За людьми предприимчивыми, умеющими по-настоящему организовать промышленное производство, сельское хозяйство, рынок, порядок, наконец. За истинным и подлинным хозяином. А таковой на Руси был.

— Сложно все это, Михаил Борисович, — Валентина украдкой зевнула.