Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

Раскроет сейчас свой чемодан, снимет с меня костюм, запихнет туда, и поминай как звали!

— Нет, такими делами не занимаюсь, — с достоинством ответил второй, голос которого был настолько хриплым, что некоторые слова почти невозможно было разобрать. — Я бы и не пил, если б не жена! Замучила меня с алиментами, и я назло ей решил не работать. Алименты хочешь с меня получить — получай вместо них… — и он грязно выругался.

Выпили еще по одной. Первый задавал своему собутыльнику вопрос за вопросом. Выяснил, что тот в недавнем прошлом был шофером, но уже два года нигде не работает, скрывается от уплаты алиментов. В данную минуту испытывает острую нужду в деньгах.

— Эх, теперь бы рублей сто — закатился бы я к одной дамочке!

— А у нее подружка есть? — коварно осведомился первый.

— А у тебя деньги есть? — в свою очередь, но более бесцеремонно спросил хриплоголосый.

— Есть.

— Сколько?

— На двоих хватит."

"— Постой, постой! — придвигая свое лицо вплотную к лицу соседа, подозрительно произнес хриплоголосый. — А сам-то ты кто? Ведь я тебя не знаю…

— Я амнистированный, — понизив голос, проговорил первый. — Только-только с поезда… Пятьдесят восьмая статья… Политический. Приехал в родные места, и переночевать негде…

— Ах так? — удовлетворенно заключил владелец баула. — Это другое дело… А сколько у тебя денег?

— Говорю, хватит и еще останется!.. Пять лет в лагере ударником был!

— Ну что ж, тогда пойдем, — решил хриплоголосый. Он поднялся, прошел шага три по дорожке, остановился, поджидая товарища. Тот встал и присоединился к своему спутнику. Когда оба вышли на перекресток аллей, где было значительно светлее, чем у скамейки, тот, кто называл себя амнистированным, остановился и оглядел своего спутника с ног до головы. Владелец баула на свету производил более выгодное впечатление, нежели в полумраке бульвара, когда о его личности можно было судить лишь по двум элементам, одинаково непривлекательным: хриплому голосу и запаху винного перегара. А теперь это оказался плечистый, чуть сутулящийся человек средних лет, с большими рабочими руками и крупными чертами лица. Лицо это можно было бы даже назвать симпатичным, если бы оно не было таким опухшим и небритым.

Хриплоголосый заметил, что его разглядывают, и спросил недружелюбно, по привычке настораживаясь:

— Ну, что уставился? Не купишь, не продаюсь!

— А я и не покупаю, — живо ответил амнистированный. — Просто любуюсь: побрить тебя да почистить — бравый гусар получился бы. Сколько лет-то тебе?

— Сороковой.

— Одногодки, выходит! Мне в прошлом месяце сорок исполнилось. А родом откуда?

— Из Видземе!

— Ну, а я, брат, из Курземе…[53] Рыбак потомственный…

— Ты, друг, брось зубы заговаривать, — вдруг рассердился видземец.