Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

Надеялась еще приехать, да не пришлось.

Сразу после того как на свет появилась Агата, мать стала чахнуть, таяла на глазах. У Эриксона в то время водились деньжонки, — он посылал жену на лучшие курорты Европы. Лозанна, Биарриц, Баден-Баден, Ницца — всюду побывала Анта, и после каждой поездки ей становилось все хуже."

"Есть люди однолюбы. Таким был Эриксон. Когда Анта умерла, он потерял почти всякий интерес к жизни. Он бы спился, если бы у него не было Агаты. Но море надолго разлучало отца и дочь. Девочка росла под присмотром дальней родственницы Эриксона, в маленьком домике на одной из окраинных улиц Стокгольма.

Якоб-Иоганн души не чаял в своей дочери. Из каждого рейса он привозил ей подарки, вечерами рассказывал удивительные истории, которые случаются только с моряками; познакомил ее с «розой ветров»,[40] объяснил, отчего вспыхивают на кораблях огни святого Эльма; рассказал о страшном водовороте Мальстрем, с которым при северо-восточном ветре не может бороться ни одно судно.

Было время, когда отец мог говорить о своих путешествиях часами, но однажды, рассказывая, он вдруг задремал и просидел так минуты три. За эти три минуты Агата внимательно рассмотрела своего отца и как бы заново увидела его. Капитан Эриксон никогда не был особенно плечистым и высоким, а теперь он вообще как-то сдал, согнулся… Грудь провалилась, складки в углах рта, которые, как казалось Агате, появлялись лишь во время улыбки, на самом деле были навсегда глубоко вырублены на худощавом обветренном лице. Шерстяной клетчатый платок, который отец по обычаю многих моряков носил вместо кашне, приоткрылся, и дочь увидела худую шею и резко выступающие острые ключицы.

В ту пору отцу было уже за пятьдесят, а дочери только-только минуло двадцать — как многие моряки, Якоб-Иоганн женился поздно.

Глядя на спящего отца, Агата размышляла о своей жизни. Она вспоминала ни разу не произнесенное слово «мама», письма матери, адресованные отцу в самые различные порты мира (в те годы «Агнесса» еще ходила в дальние рейсы); чтобы суметь прочитать эти дорогие строки, дочь выучила язык, на котором говорила ее мать.

Агата закрыла глаза, и строки письма воскресли перед ними:

«…Родной мой! Сегодня у меня под сердцем впервые шевельнулся ребенок. Я хочу, чтоб это была девочка, — если будет мальчик, море отнимет его у меня, так же как отнимает мужа…»

…А вот письмо из Баден-Бадена: «Напрасно мы тратим столько денег. Мне уже ничего не поможет. Сегодня утром опять шла кровь горлом… Я не знаю, как вы с Агатой останетесь без меня, — ведь ты такой неприспособленный к жизни! А еще моряк, а еще капитан!..»

— Папа! — прошептала Агата. — Папа! — повторила она громче.

Эриксон открыл глаза и с удивлением посмотрел на взволнованное лицо дочери.