Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

Договорились?

– Да, – ответила Надежда Ивановна, не зная, радоваться ей или звать на помощь.

Майор Савин слушал.

– А через три дня я узнала, что Бирута Маркевиц умерла. – Губы у Бронниковой дрожали.

Наступила долгая пауза. Не выдержав ее, Бронникова сказала:

– На похоронах Бируты я услышала, что в этой смерти виноват лесник Розенберг."

"– Вы верите, что это был Розенберг?

Новая долгая пауза. И Бронникова не выдержала.

– Нет.

В каюту постучали. Вошел офицер-пограничник.

– Товарищ майор, у нас все готово. Теплоход отдает швартовы через тридцать минут.

– Вот и хорошо, – сказал майор Савин. – А теперь мы выйдем на палубу, и Надежда Ивановна помашет платочком тому, кто ее провожает. Прошу вас, приведите себя в порядок и будьте повеселее, – обратился он к Бронниковой.

На верхней открытой палубе, где столпилось множество пассажиров, Бронникова, протиснувшись, подошла к борту уже с платочком, который ей в конце концов удалось разыскать в сумке. Майор отошел от нее, тоже с трудом пробился вперед и в толпе провожающих без труда отыскал глазами Серфика. Как раз, когда тот заметил Бронникову. Она же махала платочком и улыбалась.

– Мы ненадолго вернемся в каюту, – сказал Савин, когда Бронникова простилась с бородачом.

Бронникова, обессиленная, но не потерявшая надежду, что все еще как-то образуется, шла рядом с майором по розовому ковровому полу судовых коридоров. Ее толкали встречные пассажиры, обгоняли, возбужденные, радостные. Легко извинялись, даже не глянув на нее.

Они вернулись в ту же каюту. Бронникова решила – значит, будет продолжение разговора. Опустилась в кресло, стараясь собраться с мыслями.

Майор Савин молча глядел на молодую женщину, хотя, если говорить серьезно, не такая уж она молодая, – повезло ей с внешностью. Перебирая в уме все, что он знал из обстоятельств дела, и то, что услышал от Бронниковой, Александр Степанович пытался разобраться, что же собой представляет этот человеческий экземпляр.

Несомненно, Бронникова – авантюристка. То, что она затеяла еще до визита бородача, представляло собой именно классическую авантюру – сомнительное в смысле честности предприятие, рассчитанное на случайный успех. Понимала ли она, что, приняв предложение Серфика, стала вольно или невольно соучастницей преступной группы, причем участницей активной?

Как могло случиться, что дитя войны, сирота, выросшая и воспитанная в той же большой семье, что и тысячи других обездоленных войной детей, как она могла выпасть из этой общей жизни?

Конечно, тут сказалось влияние приемной матери, которая и языкам иностранным учила Надю в расчете, что та когда-нибудь устроится лучше, чем это удалось самой старухе. Главное в жизни – хорошо и тепло устроиться, твердила она всегда Наде.