Совершенство

Тону в аромате бергамота и непривычном ощущении счастья, которое накрывает меня рядом с этим мужчиной. Оно приятно кружит голову и густым теплом разливается внутри.

Несколько мгновений мы стоим так, наслаждаясь друг другом и тишиной. Потом Марк все-таки уходит к ручью, оставив меня одну, чтобы переодеться.

Нехотя стягиваю с себя его футболку, чувствуя, как мягкая ткань скользит по коже. Все ощущения кажутся мне теперь новыми. Яркими, полными, живыми. Словно я сама теперь другая, а весь мир успел перевернуться за одну короткую летнюю ночь. Надеваю свежее нижнее белье и хлопковый бежевый костюм от Джейкоба Ли. Сбрызгиваю волосы сухим шампунем и собираю в объемный низкий пучок.

Уже представляю, как здорово будет, вернувшись домой, отлежаться в горячей ванне, вымыться дочиста, смыв с себя соль и песок, с новыми силами вернуться к блогерской деятельности, воспользовавшись тем, что о моей эпической битве с Зориной все забыли.

В мечтах об этом, выбираюсь из палатки. Выливаю в пустой чайник воду из пятилитровки. Вставляю в специальный отсек плиты ярко-красный газовый баллончик. Щелкаю переключателем. Подношу спичку к конфорке, зажигая огонь.

Внутри спокойно и легко. Даже чертенок, которого я вчера настойчиво попросила не вмешиваться в мою личную жизнь, послушно не появляется, чтобы отчитать меня, обозвать влюбленной дурочкой или отговорить от идеи жить вместе с Марком.

Я ведь уже поняла для себя, что соглашусь. Не столько потому, что Нестеров этого хочет. Скорее потому, что я и сама не хочу с ним расставаться. И мысль о том, чтобы быть с Марком рядом, начитает казаться мне последовательной и правильной.

Поглощенная этими расслабленными и приятными раздумьями, вздрагиваю от неожиданного вопроса Никиты.

— Ты провела эту ночь с Нестеровым, да?

Не заметив его приближения, от неожиданности просыпаю растворимый кофе мимо кружки, которую держала.

— Конечно, потому что имела на это полное право, — отвечаю я уверенно.

Понимаю, что мы давно должны были выяснить отношения и расставить все точки над «ё» в слове «просчёт». Все эти непонятные отношения с ним, все намеки и ложные надежды — моя ошибка и я готова ее признать и исправить.

— Послушай, Ник, — примирительно начинаю я, но Сахаров прерывает:

— В тот день, когда я встретил тебя, я понял, что ты — особенная. Рядом с тобой я чувствовал себя не тем, кто я есть. Кем-то более важным и значимым. Кем-то, кто может добиться большего. Кем-то, кто может пойти против всего, ради собственных интересов…

Надо же, сколько всего он успел надумать после моих призрачных обещаний и неясных намеков. Правду говорят, что человек видит то, что хочет видеть и слышит то, что хочет слышать.

— Ты и без меня можешь быть кем угодно.