Совершенство

Во мне одновременно вспыхивает столько непривычных и волнующих чувств, что становится тяжело дышать. И я шепчу:

Но Нестеров не дает мне договорить, запечатывая губы ласковым поцелуем. Он не торопится и не торопит меня, дает открыться и довериться. Заставляет тонуть в этой безграничной нежности и сладости с привкусом трюфелей с алкогольной начинкой, в этой чувственности, равной которой я никогда еще не испытывала.

Его руки спускаются по моей спине, сжимают талию, проскальзывают под ткань футболки, которая кажется сейчас ненужной преградой. Хочется ощущать его касания везде, всей поверхностью разгоряченной от желания кожи, быть настолько близко, насколько это вообще возможно.

Зарываюсь пальцами в мягкие волосы на его затылке. Приподнявшись на коленях, позволяю стянуть с себя футболку и отбросить куда-то в сторону. Задерживаю дыхание, пока его губы покрывают мою шею и ключицы короткими поцелуями, заставляющими тело таять, словно оставленная на солнце плитка шоколада. Стремясь к равновесию, я и сама резко дергаю футболку Марка вверх к шее, чтобы избавить от лишней одежды.

Когда следом за ней отправляются на песок мои шорты, а легкий бриз касается моей кожи, я внезапно осознаю, что почти обнажена перед ним. Невесомое полупрозрачное кружево нижнего белья почти ничего не скрывает, лишь делает прикосновения Марка ещё более чувственными и волнующими.

— Не надо, — осторожно убирает мои ладони от груди Нестеров, когда я, вдруг вспомнив о стеснении, пытаюсь прикрыть собственную наготу. — Кроме нас здесь никого нет, а у наших друзей хватит такта, чтобы не вмешиваться в то, что происходит между нами.

Но сам факт того, что мы находимся там, где нас теоретически могут увидеть, наряду с нежными прикосновениями Марка, чьи руки в этот момент умело расстегивают застежку бюстгальтера на моей спине, усиливает желание в несколько раз. Волна удовольствия моментально распространяется от низа живота по всему телу, вызывая полный блаженства и нетерпения стон.

Пунцовые краски последних минут заката внезапно становятся нестерпимо яркими, отражаясь бликами на нашей коже, а шелест волн кажется грохотом, сливающимся с оглушительным стуком сердца и шумом хриплого учащенного дыхания. Все ощущения воспринимаются слишком насыщенными, сочными и глубокими. Слишком будоражащими, невероятными, ослепительными. И я прикрываю веки.

Тонкие бретельки скользят по моим плечам, а бюстгальтер падает куда-то вниз. Когда моя грудь полностью обнажена, Марк припадает к покрывшейся мурашками коже губами, царапая колючей щетиной и вызывая в моем сознании пронзительную вспышку, от которой тело выгибается дугой ему навстречу.

— Скажи мне, что ты моя, — просит он горячим шепотом, от которого меня бросает то в дрожь, то в жар.