Совершенство

Подхожу ближе, когда, завидев меня, Марк усмехается:

— Соскучилась, милая?

— Вообще-то я хотела сказать, что принесла тебе плед, чтобы ты не замерз, — честно признаюсь я, а губы сами собой расплываются в глупой улыбке.

— Так скажи, — понимающе позволяет Нестеров.

Останавливаюсь в паре шагов и кривлю губы в притворном недовольстве:

— Не стану. Теперь эта причина не подходит.

Он кладет папку на плед и, опираясь на руки, пристально смотрит на меня снизу вверх, предлагает:

— Тогда давай притворимся, что я тебя ждал.

— А ты не ждал? — щурюсь, понимая, что разговор получается дурацкий.

— Скорее, надеялся, что ты придешь. И ты пришла.

Его выразительный взгляд скользит по моему телу, будто прикасаясь. Обводит черты лица, спускается к шее, плечам, груди, опускается к ногам, а потом снова возвращается к лицу, и мы смотрим друг на друга. Глаза в глаза.

— Так сильно меня недооценивал?

— Тебе не угодишь, милая, — пожимает плечами Марк, и приглашающие кивает на плед рядом с собой. — Иди ко мне.

— Женщина должна быть вредная и капризная, — поучительно заявляю я, благосклонно принимая приглашение и занимая место с ним рядом. — Так Кристиан Диор сказал.

Удостоверившись в том, что я рядом, Нестеров переводит взгляд на спокойную морскую воду.

— Сказал, — кивает он. — А потом сменил ориентацию. Так что лично я не стал бы слишком полагаться на его мнение в этом вопросе.

Усмехаюсь, но усмешка получается нервной. Впервые чувствую себя рядом с мужчиной настолько неуверенно и робко. Я привыкла легко подчинять их себе, манипулировать и эксплуатировать, а с ним все не так. С ним все впервые. И я снова теряюсь в непривычных ощущениях.

— Покажешь свои рисунки? — прошу я несмело. — Зачем ты все время носишь эту папку с собой?

— Привычка, оставшаяся с детства, когда я мечтал стать художником. А сейчас пригождается в работе.

— Разве тебя не прочили с пеленок в директорское кресло?

Наши ладони на пледе совсем рядом, но не касаются друг друга. При этом я чувствую тепло и аромат его кожи и почти ощутимое напряжение между нами. Это словно новая игра, правила которой мне пока неизвестны.

— На роль отцовского преемника прочили брата, а не меня. А я был далек, как от строительства, так и от управленческой деятельности. Но всё сложилось иначе.

— Почему? — интересуюсь я.

Слова Марка не согласуются с мнением, которое уже успело у меня о нем сформироваться.

— За несколько месяцев до того, как я окончил школу, брат погиб в результате несчастного случая. И это изменило все мои планы, определив мою дальнейшую судьбу.

Сочувственно кладу пальцы на его ладонь:

— Мне жаль, что так случилось.

— Я давно это пережил, — отмахивается Марк, убирая руку, чтобы подать мне папку.