Совершенство

— Почему ты назвал Жарова сутенером? — любопытствую я, наконец, одевшись и отсмеявшись.

— Потому что привык называть вещи своими именами, а по-другому то, чем он занимается, не назовешь.

Он с легкостью поднимает сап с гальки и, взяв в другую руку весло, направляется к морю. Хватаю с камней телефон и догоняю Марка, едва поспевая за его широкими шагами.

— А чем он занимается?

— Распространяет порнографичекий контент за определенную плату. Ты не знала об этом? Вы ведь, кажется, даже встречались? Хмурюсь:

— Мы познакомились на одной из вечеринок и сходили на несколько свиданий. И, скажем так, когда я начала догадываться о способе его заработка, встречаться мы перестали.

Нестеров заходит в воду по колено, и удерживает сап на волнах. Вода холодная, а вчерашние волны принесли к берегу растрепанные клубки скользких водорослей, неприятно липнущих к ногам.

— Это радует, — спокойно комментирует Марк, помогая мне забраться на доску.

Располагаюсь поудобнее и интересуюсь, в свою очередь:

— А откуда ты его знаешь?

— У нас один тренер в Ворлд Классе, — Нестеров устраивается за моей спиной и вытягивает вперед длинные ноги. — И Жаров пару раз хвастался собственными успехами.

Сейчас он закрепил лиш на левой щиколотке, а на правой — такая же, как и у меня темная отметина и теперь мы напоминаем членов какой-то мазохистской секты. Кажется, ему вчера пришлось нырять за мной достаточно глубоко.

То, что он занимается в Ворлд Классе — одном из пафосных спортзалов в центре города — ожидаемо. Вряд ли такое, как у него, телосложение, можно поддерживать без постоянных тренировок. Я и сама когда-то пыталась заниматься там, но потом перешла на йогу, которая нравится мне гораздо больше суровых силовых и изматывающих кардио.

По примеру Марка я вытягиваю ноги вперед, параллельно его ногам, и двигаюсь ближе к нему, прижимаясь спиной его груди.

Мне хорошо и комфортно рядом с ним. Нравится чувствовать его дыхание на своем затылке, нравится разговаривать с ним и касаться своей ступней его голени. Нравятся его руки, сжимающие шафт весла — с крепкими запястьями, выступающими костяшками и сетью выпуклых вен. И, чего уж там, где-то внутри до сих пор теплеет от воспоминания о его поцелуе — восхитительном, как алкогольные трюфели Приморского кондитера.

— Еще у тебя условия есть? — легкомысленно любопытствую я, запрокидывая голову назад, на его плечо. — Озвучь все сразу.

Нестеров поудобнее перехватывает весло. Так, чтобы можно было грести, не ударив им меня. Не говорит, чтобы я отодвинулась, а подстраивается. Этот факт почему-то вызывает во мне внутреннее ликование.

— Только верность, и ничего больше, — шевелит плечом Марк. — Чтобы ни рядом с тобой, ни в твоих мыслях не было места кому-то другому. Сахарову в том числе.