Совершенные

Я не знала мужчин на практике, но уж теорию изучила! Мужчина, который так смотрит, дошел до края по дороге самоконтроля. Он стоит на обрыве – и порыв даже легчайшего ветерка скинет его вниз.

Я хотела, чтобы налетела буря.

Но Август не шевелился. Лишь скользил взглядом по моему лицу. И судя по серебряным прядям волос, моя личина тоже испарилась. Мы снова стали собой. Оказалось, что лежать без одежды под одним одеялом – слишком сильное потрясение для нас обоих. Сильнее, чем сражение, пленение друзей и бег сквозь снежную бурю.

– Привет, Август, – тихо сказала я.

– Привет, Кассандра, – ответил он."

"Я чувствовала его дыхание и его тепло. И желание, которое сложно скрыть в такой близости. Когда-то я сказала Дамиру, что подарю свой первый поцелуй тому, кого захочу с первого взгляда. Что ж, я накаркала свою судьбу. Я хотела Августа. Хотела до сжатых кулаков, до закушенных губ. До дрожи, волной расходящейся по телу. И я видела отражение своего желания в его глазах и его дрожи. И казалось – что может быть проще, чем протянуть руку и взять столь нужное? Коснуться губами пересохших губ. Или тронуть ладонью чужое плечо, а потом повести дальше – по краю ключиц, по рельефу тела, по изгибам и впадинам. Вниз-вниз. К животу, где растекается горючее топливо, к спине, где позвоночник ломает от жадной необходимости изогнуться, принимая вес другого тела…

Казалось самое правильное в жизни – сделать все это.

Прикоснуться, приблизиться. Отдать все, взять все… Никто не узнает.

Вот только что потом? Это проклятое потом, которое вечно все портит!

– О чем ты…думаешь? – Мне не понравилось, как сипло прозвучал голос.

– О том, что теперь знаю вкус невыносимого искушения, – произнес Август.

Лава внутри обожгла внутренности. Темное и сладкое вибрировало внутри и снаружи, умоляло и требовало…

– Еще о том, что пытки в Песках были не так уж и страшны, – вздохнул Август и наклонил голову. Немного. Но если я подниму свою, наши губы наконец встретятся.

И мне – невыносимой Кэсс – было страшно сделать это. Ощутить поцелуй. Тот самый – самый лучший, самый желанный…

Поэтому я посмотрела ниже, на шею Августа.

– Буквы на твоей коже, строки из Писания – они пропали! Вот здесь у тебя были шрамы, а здесь строки, я видела! А сейчас – лишь чистая кожа. Как это возможно?

Я осторожно провела пальцем по его шее и плечу. Август вздрогнул и перехватил мою ладонь. То ли отстраняясь, то ли – не отпуская…

– И твоя панель! Посмотри, она восстанавливается.

Август удивленно осмотрел руку. Кусок срезанной когда-то пластины действительно удлинился и теперь обхватывал половину запястья, словно панель нарастала заново. Вот только вместо белой теперь она была черной с синим отливом.

– Раньше такое случалось?

– Нет. Думаю, все дело в применении моей силы.