Чёрная сова

Андрей же вспомнил Палёну и её просьбу выкинуть обувь из кунга и вымыть ноги.

— Может, сапогами? — спросил он.

— Нет, как пахнут солдатские сапоги, я помню. Что-то связано с детством. Я теперь живу в мире запахов и звуков. Мне нравится, как пахнут кони. Конский пот кажется ароматом альпийских лугов. Обожаю все природные, естественные запахи. Кажется, от тебя пахнет конём.

— Я долго ехал верхом...

— Кстати, а что у тебя с шеей?

— Ничего, — Терехов покрутил головой. — Так, ерунда, затекла немного.

— Значит, ты увидел мои картины, — определила художница. — Утратил чувство времени. А это... пройдёт. Только никому не позволяй прикасаться.

Он не совсем понял и потому переспросил:

— Прикасаться к чему?

— К своей шее. На Укоке слишком многие выдают себя за лекарей.

— Мне тоже обещали прислать костоправа, — вспомнил Терехов.

— Это не просто часть тела, — назидательно сказала Ланда. — Это проводник между духом и сознанием. Нам голову поставил Бог, внутренние органы уложил Бог. И после этого вдохнул душу. Как люди отваживаются лечить то, что лечат боги?

На этом её лирическое отступление закончилось. Чёрная сова начала привычно отворачивать затяжное колесо на двери, но Терехов перехватил его и затормозил.

— Слепоту тоже лечат боги?

Света не хватало, однако её глаза впервые оказались так близко, и почудилось, что они и впрямь похожи на совиные: огромные чёрные зрачки покрывала узкая желтоватая радужка, а белков почти не было!

— Это не слепота, — поправила она. — Открылось другое зрение. Не человеческое... По собственному желанию, в общем, по глупой страсти. Что обыкновенно для ночных птиц и зверей, для человека мучительно и невыносимо. Только обоняние осталось и слух...

Невесомые руки чёрной совы ослабли, и Терехов завернул колесо обратно.

— Тебя кто-нибудь лечил?

Её летучий голос стал грузным, приземлённым.

— Репьёв пытался... И сделал ещё хуже. Теперь это неизлечимо. Здесь, на Укоке, я останусь слепой. Это зона покоя, смерти. Да, здесь две реальности, и одна из них — подземная, мёртвая. Это мир духов. А мне нужно пройти сквозь небесную.

Когда он слышал подобные речи «шизотериков», сразу же автоматически отсеивал в область безумия. Но из уст чёрной совы Алеф они звучали правдоподобно и убедительно.

— А такая на земле существует? — спросил Терехов. — Небесная, какую тебе надо?

— Существует там, где обитают белые совы.

— Это где? На севере, что ли?

— На Таймыре. На плато Путорана."

"Он слышал об этом плато, один из вахтовиков на Ямале бывал и рассказывал, будто на Земле нет другого, более пустынного места. Там никто не жил, даже таймырские туземцы, долгане и нганасане обходили стороной огромную и безлюдную горную страну, изрезанную озёрами и реками с немыслимым числом водопадов.