Сотвори себе удачу

В половине восьмого она уже была у консульства. У дверей толпилось человек пятнадцать. Все поместились за железной загородкой. Она встала в очередь. Люди здесь были самые разные. Но то ли со сна, то ли в предчувствии ответственного акта все молчали. По мере прибавления народа очередь уплотнялась и оживлялась. Оказывается, некоторые приходили сюда не впервые. Не потому, что много раз ездили в Штаты, а потому, что с первого раза им визу не давали.

– Как это – не дали? – удивилась Люда.

– Зарплата, вишь, для них маленькая, – пояснил довольно прилично одетый молодой человек.

– Ну и что? – не поняла Люда.

– Боятся, что я там работать буду, – нехотя ответил он и отвернулся.

– А им-то какое дело? – возмутилась Люда ему в спину.

– Им до всего есть дело! – раздраженно заметила дама в песцовой шубе. – Если бы здесь было все прекрасно, зачем тогда эта Америка нужна.

Снова нависло молчание. Люда рассматривала того, кому визу в прошлый раз не дали. Ничего особенного. Самый обыкновенный. Наверное, что-то скрывает. Может, у него не все чисто. Может, он под следствием или еще что… Мало ли? За себя она не волновалась: за нее заплачено. Ей беспокоиться не о чем.

Очередь стала двигаться. У дверей порядком управляли два наших милиционера. Они запускали в дверь по три человека. Но постоянно кто-то подходил, показывал им какие-то бумаги, и его пропускали без очереди. Старушка в оренбургском платке попыталась возмутиться, но сопровождавшая ее барышня терпеливо стала вразумлять:

– Бабуля, не нервничай, мы пройдем скоро. А пускают без очереди иностранцев. Русских без очереди не пускают.

И старушка тут же успокоилась.

Подошла Людина очередь, ее впустили в предбанник, где уже американские полицейские пропускали дальше. Все проходили через ворота, как в аэропорту, а вещи тоже просвечивались. Искали оружие и бомбы. Люда успокаивала себя: «Ведь это граница, там – территория другого государства. Конечно, они боятся после своего одиннадцатого сентября». Но когда она зазвенела в третий раз, сняв с себя куртку, цепочку с крестиком, вытащив из карманов ручку и ключи, она разозлилась.

– Ну что, мне раздеться совсем? – глядя в упор на наглого копа, выдавила она. – У меня застежки на лифчике железные, а еще молния. – Она задрала свитер, показывая ее полицейскому.

– Проходите! – вдруг миролюбиво сказал он с легким акцентом.

На второй этаж вела общая для всех лестница, а на площадке дороги расходились: нероссийские граждане шли налево, а российские направо. Слева было тихо и почти безлюдно. Справа множество людей стояло, сидело, ходило, и над этой толпой висела густая нервозность. Здесь надо было снова занимать очередь. Люда заполнила анкету, сложила все свои бумажки и наконец уселась на освободившееся место.