Внук сотника

– Да, мам. Так и было – она повелевала, добивалась полного подчинения, но он чем-то мешал.

– Миня, что он делал?

– Молитвы читал, сначала вслух, потом уже не мог губами шевелить и читал про себя.

– Да, тело ему уже не подчинялось.

– Какие молитвы он читал, помнишь?

– Не слышно было, но, по-моему, «Символ Веры».

– «Верую во единаго Бога Отца, Вседержителя, Творца небу и земли, видимым же всем и невидимым.

И во единаго Господа Иисуса Христа, Сына Божия, Единороднаго, Иже от Отца рожденнаго прежде всех век; Света от Света, Бога истинна от Бога истинна, рожденна, несотворенна, единосущна Отцу, Им же вся быша».

– Хватит! – прервала Юлька. – Мама, не чувствует он ничего, для него это только слова, а поп этим спасался. Наверно, дело не в словах, а в вере.

– А я тебе, что говорю все время? Дураки заклинания заучивают, и ничего не выходит, потому что дело не в словах! Надо всего себя в нужное состояние привести, хотя бы, как этот поп. Для него каждое слово – не только звук, но и образ, чувство, ощущение. Он весь меняется, когда свои заклинания произносит, другим становится: сильнее, умнее, прозорливее. Ему такое открывается, о чем в другое время он и помыслить не мог – и в себе открывается, и в окружающем мире.

А так, вон, Минька пробубнил по-заученному – и ни уму, ни сердцу. Надумал бы спасаться такой молитвой, и не вышло б ничего. Потому тебе и говорю все время: наговор лечебный сам по себе ничего не лечит. Надо, чтобы больной в него поверил всем своим существом, а для этого в наговор лекарь верить должен. И не важно, какие слова ты говоришь, лишь бы они на тебя и на больного нужное действие оказали.

Тут все важно: и ритм, и чередование звуков, и смысл слов тоже не последнее дело. Только слов ведь много, можно и другие подобрать, лишь бы все остальное не разрушилось. Христиане – дураки, перевели все с чужого языка, ритм утратили, музыку стиха, игру смыслов и намеков. Только такие исступленные, как наш поп, этими молитвами и могут спасаться, а остальные – как Минька: бу-бу-бу, бу-бу-бу, и ничего.

– О чем задумался, Миня? – переключила свое внимание на Мишку Настена.

– А что это вы делаете?

– Потерпи, Миня, все поймешь. Юля! Отдохнула? Давай дальше. Подчинила Нинея попа, а потом?

– А дальше я как-то у них третьим оказался и все Нинее испортил.

– Сам-то понял, как это у тебя вышло?

– Кажется, понял. Они друг друга ненавидели и презирали, а я их обоих любил, ну, так на так и вышло – все рассыпалось.

– Нет, не так! Чувства правильные, а слова нет!

– «Ненавидели и презирали». Ненавидят только того, кого боятся! А того, кого боятся, не презирают.