Сотник

Это облегчило и весеннюю вспашку земель вотчины, и другие хозяйственные работы. Ибо волы оказались хоть и медлительные чрезвычайно, но в несколько раз сильнее лошадей.

Всего у него было сто четей в вотчине и триста – в поместье. Так как в те годы считали оклад только по трети пашни, то земли доброй-угожей у молодого сотника имелось 1200 четей или 655,5 га. Плюс неудобий около 450 га и леса свыше 900 га. Первые для покосов, вторые для обогрева.

По крайней мере так считалось официально.

И молодой сотник даже сделал ход конем, он сделал карту окрестностей своей вотчины и прилегающей усадьбы, с привязкой к местности и ориентирам. Точнее не карту, а кроки, но не суть. Главное – он ее сделал и сумел ее признания верной. Дабы потом вопрос ни у кого не возникало.

Так не поступали.

– На кой бес тебе это?! – раздраженно воскликнул воевода.

– Пригодится.

– Пригодится ему! А мне морока?

– Так как я не просто так прошу поспособствовать.

– Еще бы ты просто так просил…

Однако никаких запретов на это не имелось, поэтому и окладчик, и представители властей пошли навстречу Андрею в его желании уточнить вопрос. Им самим так было легче. Посему копию карты подшили к писцовой книге[53], заверив ему в соответствующем приказе оригинал, да вместе с выпиской.

Формально парень имел одни земли, но по факту вокруг поселения Андрея была пустота. Там никто не жил, и никто не рвался. Так что распахивать, конечно, лишние земли не стоило, ибо окладчик узнает – проблем не оберешься. Но вот под покосы их пускать – почему нет?

Андрею же требовалось много сена. Очень много. Из-за огромного количества живности. А оно в те годы было дорогим, так как коса-горбуша и серп не сильно способствовали нормальной его заготовке. Как и низкая плотность населения округи. Посему еще зимой молодой сотник потихоньку, в свободное время, возился с моделью косилки на конной тяге.

Сначала он прикидывал все на восковых табличках и бумаге, вспоминая ее устройство. Нехитрое. Но однако же вспоминать все равно пришлось. Потом мастерил модель из дерева и прочих подручных материалов, местами и металла, но мягкого – меди да олова. Маленькую модель, но действующую. Это заняло у него не очень много времени, так как он знал, что он делает. Во всяком случае опыт построения таких моделей у него имелся."

"Дальше он занялся беседами с плотником-Игнатом и кузнецом-Ильей, дабы понять пределы их возможностей. Ведь поделка сия шла на стыке их ремесел. Главным по ряду причин стал Илья. Но беседы проводил с ними двумя разом, в присутствии супруги, которая в дальнейшем эти работы стала бы курировать.

И параллельно готовил документацию.

Ну как документацию? Эскизы с указанием размеров деталей. И учил этими эскизами пользоваться плотника с кузнецом. Получалось плохо.