Сотник

Но для наполнения их людьми…

– Довольно, – перебил его Царь. Андрей сказал слишком много. И требовалось все услышанное обдумать. Да и не для этих ушей такие слова. Мысли Андрея ему в целом нравились. Но требовалось время, чтобы они уложились в голове. – После сие обсудим."

"– Государь, но откуда простому сотнику из безродных все сие премудрости знать? – поинтересовался один воевод.

Иоанн Васильевич скосился на Андрея с невысказанным вопросом. Но тот лишь пожал плечами и максимально дурашливо улыбнувшись, ответил:

– Слышал.

– Слышал он. А отколь нам знать, что ты нас за нос не водишь? С какой стати нам, Рюриковичам, слушать тебя – собаку безродную?

– Прекрати! – рявкнул Царь, но ропот уже пошел по залу.

Андрей не спешил с ответом. Он окинул этого воеводу взглядом. Дождался тишины. И несколько затянув паузу, произнес:

– Это не тебе решать.

Тихо. Спокойно. Уверенно. С легкой нисходящей, но утвердительной интонацией. Смотря при этом твердо этому воеводе прямо в глаза.

Тот уже было хотел взорваться, но тут ему на плечо легла рука молодого Ивана Андреевича Шуйского. Он формально не состоял на службе, но был с Царем в этом походе. Воевода хотел было уже скинуть эту руку, однако, оглянулся и замер в нерешительности.

– Не унижайся, – тихо произнес этот Шуйский, но, все же достаточно отчетливо, чтобы услышали все.

Повисла неловкая пауза.

– Государь, – произнес Андрей, – я ответил на твой вопрос. Если это все, то я вынужден откланяться. Поход был тяжел. И мне нужен отдых.

– Ты дерзок, слишком дерзок, – задумчиво произнес Царь. – Не боишься, что он не простит тебе? – махнул он рукой в сторону воеводы.

– Рюриковичи всегда отличались вздорным, дерзким нравом.

– Да как ты смеешь рассуждать о Рюриковичах?! – воскликнул Иван Шуйский.

– хрЁрик.

– Что?

– Его звали хрЁрик. Рюрик – сие поздний переклад. Только во времена Владимира Мономаха так говорить начали. Да и многие иные старые имена перекладывать.

– Что ты… – начал было говорить Шуйский.

– Тихо! – рявкнул Царь. А потом обратился к Андрею. – Ты понимаешь, что говоришь? Хотя… хм… ты ведаешь о том, кем он был?

– Разумеется, – вполне серьезно ответил парень.

Он, когда готовился, немало времени уделил изучению вопросу происхождения Рюриковичей. Не потому, что это ему было нужно для дела, а просто увлекся. Довольно скоро он в изучении склонился к так называемой нормандской теории, как наиболее доказанной. А дальше слегка ее «дорисовал».

Его в свое время немало повеселило то утверждение, что Рюрик был одним из сыновей Октавиана Августа или даже самого Цезаря, у которых, как известно природных сыновей не было. Не считая чудовищного разрыва во времени. Поэтому парень попытался придумать, а кем мог бы быть августейший прародитель дома.